Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Ты – чудо, – Герард вздохнул, уподобившись сестре, – мы так хорошо жили в Аконе, и вдруг – такое! Что будет на полдник?

– Ничего достойного. Я смогла лишь проследить, как греют вчерашнее мясо, и сделать две подливы, острую и ягодную – для тех, кто не ценит перцы.

Можно было не торопиться, но разговор становился грустен и требовал лжи, а лишние обманы влекут ошибки и неприятности, как скопившийся мусор – кормящихся грязью тварей. Гоганни не могла объяснить брату того, о чем молчала сестра, а без признаний свадьба с большим королем останется загадкой и болью.

– Добрый день, – поздоровался нареченный Рупертом, – я не опоздал?

– Нет. Вы гуляли с монсеньором Лионелем и можете сказать, какой день нас ждет?

– Холодный, но ясный, – отвергнутый не казался ни злым, ни несчастным, но в его глазах билось беспокойство. – Для дороги лучше не придумаешь.

– Руперт фок Фельсенбург нас покидает?

– Да, мне нужно в Акону.

– Ничтожная надеялась, но подруга осталась тверда. Желая добра, я принесла вред, как приносит вред тот, кто срывает повязку с раны.

– Раны нужно чистить, сударыня, и не вините себя, я все равно бы вас догнал. Единственное, о чем я жалею, это о том, что не могу ничего подарить вам на память.

– Я буду помнить. – Руперт фок Фельсенбург красив, тревожен и в самом деле похож на регента, этого не исправить.

– Что вы! Сэль – невозможная, то есть ее невозможно не любить. Ничего, у меня остается война и Бирюзовые Земли.

Война и странствия, не женитьба и не забвение!

– У Руперта остается время, – ничтожная скажет, она должна это сказать! – Есть древняя книга, я ее читала, она говорит о многом. Один юноша полюбил, только его возлюбленная избрала другого, доброго и мудрого, но годящегося ей в отцы.

4– Сударыня, я…

– Мелхен должна идти, но пусть бли… благородный Руперт помнит.