Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Жермон тоже этого хотел. Первый раз он чудом не выронил подарок, но сейчас уже знал, что увидит. В отличие от Ирэны.

– Это… Это ведь ройя?

– Да.

День выдался сереньким, и в комнате было темновато, но в шкатулке полыхнуло, будто в летний полдень.

– Древние говорили, что их нет… Что они невозможны, потом в Талигойе появились кэналлийцы, – Ирэна отвела взгляд от словно бы живой звезды. – Мать писала, что Алва подарил алую ройю Катарине, но ведь это не она?

– Рокэ догадался, что вы спросите.

– «Ты», Жермон.

– Я… Сейчас.

– Дальше, – серебряные глаза смотрели прямо в душу, – что он пишет дальше?

– Про ройю – ничего. Наденешь?"

"– Как? – теперь она рассмеялась.

– Да?

– Не волнуйся, – Ирэна уже шла к туалетному столику, – у меня есть все, что нужно. Когда Рокэ Алва ждет ответа?

– Ждет, но не столько от нас, сколько от госпожи Арамона, а вообще-то Алва сам будет у нас на Октавианские праздники.

– Сам? Как странно!

– Вовсе нет! – Ну хоть это-то он объяснить в состоянии. – К этому времени перевалы станут проходимы, а бывших горников так просто оставлять нельзя, кроме того… Вам помочь?

– Снова на «вы»… Помочь, но чуть позже.

– Рокэ обещал Рудольфу этим летом отбить северную Марагону. Он пишет, что я ему понадоблюсь здесь, ведь мы – в Марагоне, пусть и в южной. Ирэна, эта война не должна стать страшной, дриксы сейчас не в том состоянии.

– Я не боюсь, Жермон. – В руке Ирэны мерцало что-то светлое. – Вы победите и вернетесь, страшно будет потом… Это серебро, но я не хочу золота. Ты сможешь застегнуть?

– Попробую.

Крючочки были крохотными, а мягкие, выбившиеся из прически завитки мешали сосредоточиться, но маршал победил сперва себя, а затем и замочек, хотя нет, себя он не победил, потому что застегивание кончилось объятием, причем долгим. Ирэна не возражала. Было тихо, только отсчитывали мгновенья часы с водорослями, царапала окно обледеневшая ветка и нужно было наконец переходить к делам.

– Ты хотел что-то рассказать, – это был почти шепот. – В самом начале.