Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Под взглядом удивленно-горестных зеленых пуговиц полковник и герой обычно испытывал стыд, но сейчас он вспоминал погибшую принцессу, то есть хотел кого-то немедленно убить. Желательно на тот самый балинтов манер, о котором столько говорили у алатских костров.

Написанию нежного сыновнего послания подобный настрой не способствовал, оставалось сорвать его на каком-нибудь остолопе или, того лучше, поганце. Утром предоставленные самим себе штабные решили устроить попойку, на которой жаждали видеть героического Фельсенбурга.

Фельсенбург сгреб родственные приветы, наказы и поцелуйчики в ящик и вытащил чистый шейный платок.

– Все равно уйду, – уведомил кошку, и в ее лице засевшее в Штарквинде семейство, Руперт.

Гудрун осела на задние лапы и приоткрыла пасть, но завопить не успела: раздался условный стук. Папаша Симон решил о чем-то доложить.

– Не заперто, – крикнул Руперт, поправляя, кажется, удавшийся узел, – что такое?

Оказалось, гонец из Штарквинда, так, по крайней мере, объявил заплечных дел мастер и не ошибся. Возникшего в дверях племянника доверенного секретаря герцогини Штарквинд Руппи узнал сразу.

– В чем дело, Ади? – Так просто этого цепкоглазого красавчика в снега не отправят. – Садитесь, только осторожно, у меня есть кошка, а у кошки – шерсть.

– Спасибо, господин Руперт, – Ади был толков, не раболепен и, кажется, предан, а полное равнодушие Гудрун исключало каверзы этих, как их, истинников. – Ее светлость велела передать письмо и ответить на вопросы.

– Если они будут.