Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Не берусь предполагать, кто соединит эту пару, – епископ был по-церковному безмятежен, – но точно не я. Мне предстоят долгие разговоры с регентом Талига и его же кардиналом, так что в Аконе я пробуду довольно долго. Можете считать это приглашением. Левий заманивал к себе при помощи шадди, но я в этом отношении бездарен, вином же друга герцога Алва не удивишь.

– Я приду, – постарался не засмеяться Эпинэ, – только вряд ли от меня будет прок.

– Ваши вечные сомнения в себе! Пора бы их оставить, господин Проэмперадор, вы для этого достаточно многих спасли.

– Но в Олларии сейчас распоряжаются дуксы. У вас есть кошка?

– Нет, ведь я – епископ странствующий, мне больше бы подошла собака, но ее тоже нет. Вы меня удивили, подобного вопроса я не ждал.

– Просто… Нашлась кошка Левия.

– Вы опознали Альбину? Тогда вы на редкость наблюдательны.

– Не я, герцог Алва. Ваше преосвященство, вы долго знали Левия?

– Мы оба начинали в Славе послушниками; общая юность довольно часто связывает навсегда.

Отвалившееся сразу при выезде колесо, как и захромавшая чуть ли не у ворот лошадь – дурная примета, намек свыше: поверни, откажись от затеи, тебе туда не нужно… В Эпинэ любой мельник или торговец средней руки, случись такое, повернет назад, да и дворянин четырежды подумает, прежде чем ехать дальше, вот только Хайнрих не из тех, кто поворачивает. Да и девушка, кажется, тоже.

Остановившуюся карету быстро окружали вернувшиеся всадники, Робер покосился на епископа и послал Дракко вперед.

"Королевской невесте понадобился Алва, который как раз спешивался. Хайнрих по понятным причинам оставался в седле, рядом с августейшим женихом дипломатично оказался Лионель, а Эмиль не выдержал, спрыгнул в неглубокий снег. Ну, что счел возможным один маршал, сочтет и другой.

– Стой здесь, – велел Эпинэ привычному к дорожным неожиданностям Дракко.

Полумориск мотнул гривой и придвинулся к Соне, лошадей явно тянуло друг к другу. Иноходец невольно усмехнулся и присоединился к Эмилю.

– Никогда не подсматривал, – шепнул тот, – и вдруг захотелось. Неужели передумала?

Невеста в голубой, подбитой белым мехом накидке уже делала свой любимый реверанс, она была серьезна и напряжена, а может, Робер просто дал волю воображению. Из-за оброненной Мэллит глупости и непонятной грусти.