Веселый Роджер

Оглядываю присутствующих: пацаны лет по двадцать, выпившие, разочарованные моим появлением.

Надеюсь, я не выгляжу сейчас в ваших глазах благородным спасителем? Есть один секрет, который знают все мужчины и очень мало женщин: парни редко дерутся из-за чужих баб. Никогда не поверю, будто телочка так зацепила, что чувак кинулся мочить по морде ее родного мужа. Другое дело, если охота подраться. Тогда девушка – это отличный повод, но не более того.

У меня есть примерно секунд десять, чтобы понять, чего ищут эти ребятки: драки или развлечений.

Мне везет, им нужно второе. Никто не сопротивляется моим действиям по спасению, кроме одной дуры. Я практически волочу ее за руку к выходу. Упирается, вырывается.

– Пусти меня! Я не хочу уходить! Зачем ты пришел? Отстань!

Я двигаюсь быстро, чтобы не искушать судьбу. Нет времени рассматривать невесту Артёма хорошенько, уловил только, что ее волосы распущены, пышные, закрывают лицо и плечи. В этом освещении они кажутся практически черными. Вера действительно противится моим действиям! Приходится прилагать все силы, чтобы удержать на месте.

– Куда пустить? К ним? Хочешь, чтобы тебя по кругу пустили? Острых ощущений не хватает?! – срываюсь на нее.

Она продолжает упираться. Вертится, норовит щипаться. Я хватаю ее за плечи и хорошенько встряхиваю.

– Мать твою, что происходит?!

– Я не хочу так жить, – рыдает Вера.

Идиотка. Это ж надо, так убиваться из-за мужика. Жить она не хочет. Один плюс: моя симпатия испаряется мгновенно, как вода Марка Уотни на Марсе, уступая место презрению и брезгливости.

Терпеть не могу тупых баб. Существует так много действительно страшных вещей, из-за которых следует переживать, что разбитое сердце, простите, ну никак не конкурирует. Вероятно, я сильно ошибся насчет Веры, а вот Артём оказался прав. Хоть и жесток. Я не такой, как брат, поэтому не могу бросить ее здесь одну при всем своем отвращении.

– Куда тебя отвезти? – спрашиваю. Почти подтащил уже к машине. – Где ты живешь?

– Не хочу домой.

Дома этаж высокий, я выпрыгну. Мне страшно.

Трындец. Я стону, не понимая, за что мне это. То Алиса пасется под дверью, то Вера планирует суицид.

– Хорошо, пошли жахнем чего-нибудь. В бар пойдешь? Ну?

– Пойду.

Ближайший бар обнаруживается в квартале от входа в парк. Я сразу заказываю себе кофе, – ночь обещает быть длинной – а Вере два больших глинтвейна. Официант работает быстро: через десять минут у нас в руках по обжигающему напитку.