Веселый Роджер

Так вот, мне по хрену, как подыхать. – Задираю майку, показывая живот и грудь. Марк аж трясется от вида шрамов. Мне становится немного не по себе в этот момент, но план есть план, следуем ему. – Смотри, что он делает с кожей. Такая вот деформация. Хочешь себе такую же красоту?

Креманкин таращится на меня, дергается, пытаясь встать, но не тут-то было: Артём вцепился мертвой хваткой. Между тем я распечатываю шприц, выпускаю из него воздух и прокалываю себе вену, набираю чуток крови, затем демонстративно выпускаю ее вверх фонтанчиком.

– Ты что задумал? Э! Это убийство! Тебя посадят! Не вздумай, слышишь? Ты сгниешь в тюрьме!

Я подхожу, хватаю его руку, задираю рукав. Марк страшно орет, клянется, что сделает все на свете, пытается откупиться, обещая золотые горы. Одолевают странные ощущения, пока вгоняю иглу ему в руку. Мы переглядываемся с Артёмом, тот кивает.

Потом отходим от Марка, он падает на пол и рыдает. Некоторое время наблюдаем за этим уродом, курим.

– Слушай меня, тварь. Моя фамилия Белов, читай, ну же, если не разучился.

Артём подходит и показывает ему свои права.

– Видишь, какая фамилия на справке? ВИЧ у него. А я полностью здоров, недавно проверялся. И ты, пока что. Но, сука, если ты еще хотя бы раз попадешься или мне, или ему на глаза, не дай Боже встретишься с Ариной либо ответишь на ее звонок или сообщение, – а она девица непредсказуемая и наивная в силу возраста, – либо опубликуешь где-то фотки сестры, инъекцию мы повторим.

Лишь бы Креманкин не рискнул проверить, насколько решительно мы настроены. Ведь одно дело – напугать, другое – преднамеренно убить. Остается надеяться, что цель достигнута и Марк в ужасе.

– Мне терять нечего, ты понял? – гаркает Артём для закрепления эффекта. – По-любому сдохну, с тобой или без. Так что найди себе другую работу.

В ответ кивок. На этом мы уходим. Можно было разобраться с ним жестче, сломать пару костей например, но мы не готовы ставить на кон свое будущее. А оно у нас есть: и у меня, и у Кустова. Несмотря на все страшные уроки, которые нам преподала жизнь. Да, возможно, заслуженно, но непомерно жестоко.