Версальский утопленник

— И что это за оттиск?

— Маленькая сказочка под названием «Туфелька Перетты».

— Вот видите! У вас появилась возможность расплатиться с ним той же монетой, точнее, вашей монетой. А сослужив мне службу, вы в очередной раз заслужите благодарность покровительствующих вам сил. Держите.

И Николя вручил ему несколько экю.

— Наймите кабриолет и будьте наготове. У Ренара наверняка есть экипаж или же он поймает фиакр.

Стянув шляпу, Ретиф неуклюже поклонился:

— Филин приветствует вас. Он ваш покорный слуга, господин маркиз.

— К твоим услугам, Ретиф.

Николя сел в карету к Бурдо. Инспектор ждал спокойно: в собеседнике комиссара он сразу узнал Ретифа.

— Поймал ночную птицу и дал ей поручение?

— Совершенно верно. Куда бы Ренар ни пошел сегодня ночью, Ретиф высмотрит его везде. По ночам этот Филин видит все!

— Отлично придумано! Игра еще не началась, а ты уже сделал упреждающий ход.

Папаша Мари, вышедший навстречу друзьям с фонарем в руке, сообщил, что в дежурной части их дожидается какой-то на удивление наглый инспектор.

— Этот невежа обошелся со мной как с пустым местом, господин Николя. Словно меня и нет совсем. А потом обозвал тупым ослом. А от самого-то несет! Тьфу! Чисто франт из будуара.

Войдя в дежурную часть, они сразу увидели невысокого человека в придворном костюме; положив ноги на стол, он раскачивался на стуле, обмахиваясь собственной треуголкой. Слабый свет падал на его вытянутую физиономию с уродовавшим ее мясистым носом, ярко нарумяненные щеки и сероватый, словно покрытый изморозью, напудренный парик.

— Наконец-то! Я чуть было не задремал. Какая нужда заставила вытащить меня из Оперы? Что такого срочного могло случиться? Быть может, Ленуар помутился рассудком?

Почувствовав, как Бурдо начинает закипать, Николя крепко сжал руку друга.

Поджатые губы Ренара не сулили хорошего начала беседы.

— Итак, значит, это маркиз Ле Флок и его неразлучный Бурдо.

Слушая наглеца, чьи речи ярко свидетельствовали о его амбициях и уверенности в том, что благодаря высоким покровителям ему все сойдет с рук, Николя не мигая смотрел на его башмаки. После слабой попытки сопротивления Ренар убрал ноги со стола, и комиссар в очередной раз убедился в собственной способности смущать людей одним лишь взглядом, неподвижным, как и поза, в которой он застыл.