Версальский утопленник

"

"Впоследствии, вспоминая этот час, свидетели признавались, что ничего толком не поняли, ибо события разворачивались с поистине головокружительной скоростью. Подбежав к стене, украшенной всевозможным оружием, Николя схватил кинжал и, бросившись к Бальбо, схватил его за шиворот, вытащил из кресла и вонзил кинжал прямо ему в живот. Зрители вскрикнули от ужаса, Сартин, побледнев, вскочил и замахал руками. Дальше стало еще интереснее. Вместо крови из живота Бальбо заструился песок, и вскоре на паркете образовалась небольшая песчаная горка.

Итальянец отскочил в сторону и, словно загнанный зверь, завертел головой в поисках выхода.

— Схватить Томмазо Бальбо! — крикнул Сартин. — Взять под стражу!

Словно предугадав приказ министра, Бурдо вместе с подбежавшим Рабуином набросились на преступника. Бальбо яростно отбивался, но удар по ногам заставил его рухнуть на колени; в этом положении его удалось связать.

— Итак, — начал сияющий Сартин, подбирая драгоценность и сдувая с нее песчинки, — значит, истинный виновник кражи — брат, прибывший из Италии?

— Нет, сударь, вы ошибаетесь. Перед вами Винченцо Бальбо, контральтист из Королевской капеллы. Я обвиняю его в убийстве Ламора, слуги герцога Шартрского, проститута Санома по прозванию д’Асси и инспектора Ренара. Также я считаю его виновным в гибели его брата-близнеца Томмазо Бальбо, чьи останки, определить принадлежность которых уже практически невозможно, найдены на сгоревшей ферме неподалеку от Роканкура.

— Что?! Сударь, объясните нам, как вы пришли к таким… м-м-м… непонятным выводам?

— Господа, я требую правосудия! Я Томмазо Бальбо, и мое единственное преступление состоит в попытке увезти с собой эту безделушку, чтобы, продав ее, начать новую жизнь. Я не знал, кому она принадлежит.

Он говорил столь убедительно, что Сартин заколебался.

— Господин комиссар, а вы уверены, что не ошибаетесь?

— Будет ли мне позволено объяснить все по порядку?

— Мы вас слушаем.

— Я был уверен в своей правоте, и по многим причинам. Прибыв в дом к д’Арране и обрадованный благополучной развязкой, я, обуреваемый признательностью к человеку, спасшему мадемуазель д’Арране, бросился обнимать его и благодарить. Заметьте, из-за жары мы все сейчас носим легкую одежду.