Версальский утопленник

— Надо бы спросить Семакгюса латинское название плюща, — произнес он. — Ты сам учил меня, что всякая мелочь имеет значение.

— Ты очень любезен, Пьер. Ибо помнится мне, что это ты в свое время наставлял меня, когда я изучал ремесло под началом бедняги Лардена.

— Чернильное пятно пришлось очень кстати. Если кто-то хотел скрыть свое имя, лучшего и придумать нельзя!

— Думаешь, это вдова Менье?

— Нет! Тот, кто воспользовался рассеянностью сей безмозглой канарейки.

— Если ты думаешь о том же персонаже, что и я, следовательно, ты тоже полагаешь, что чернила пролиты специально, и нам надо только понять, сделал ли он это добровольно, или ему кто-то приказал.

— Если твой каплун хотел использовать брата, то, разумеется, ему надо было замести следы. У него был прямой интерес скрывать его приезд и окружить его, как говаривал Сартин.

— …непроглядным мраком! Ты читаешь мои мысли, словно раскрытую книгу! Теперь у нас есть основание для дальнейших шагов. Винченцо Бальбо приглашает к себе из Норчии брата.

С его помощью организует себе алиби, а сам тем временем обделывает свои темные делишки. Возможно, его брат является аптекарем или ботаником. Обладает ли он познаниями, необходимыми для превращения урины в фосфор? Не исключено, что братец стал невольным сообщником Бальбо. На ужине у Барбекано певчий упомянул про свой план постановки оперы. Я прекрасно помню, как он говорил о светящихся призраках.

— Ты считаешь, он сказал брату, что ему нужен фосфор для театральных масок?

— Да! А на самом деле он нашел ему иное применение.

Бурдо вздохнул.

— Что будем делать?

— Тот, кого мы преследуем, знает о нас больше, чем мы о нем, и вдобавок в его власти находится Эме. Поэтому велим нашим людям вести наблюдение за его домом.

— Он вряд ли дерзнет туда вернуться!

— Согласен. Но не будем пренебрегать ни единой возможностью.

— На что он теперь надеется?

— Не знаю. У него на руках козырь, позволяющий ему начать торг.

— Шантаж?

— Возможно.

Больше всего я боюсь, что он начнет действовать за пределами логики. Все говорит за то, что мы имеем дело со взбесившимся чудовищем. Значит, искать объяснения его поступкам не имеет смысла.

Триборт встретил сыщиков на пороге. Он успел подготовить комнату для Бурдо. Чувствуя смертельную усталость, Николя отправился к себе и рухнул на кровать. Подушка его еще хранила легкий запах жасмина, и он прижался к ней, пытаясь сдержать рыдания.