Версальский утопленник

Это государственная тайна. Вы даже не представляете, что грозит наглецу, посмевшему перейти…

— Перейти что, сударыня? Не пытаетесь ли вы мне угрожать? Тогда к предъявленным вам обвинениям добавится еще и оскорбление королевского магистрата. Еще один вопрос: где сейчас находится ваш супруг?"

"Ему почудилось, что она скрипнула зубами.

— Если бы и знала, не сказала. Идите к черту, там его и найдете!

Внезапно, вскинув руки, она набросилась на комиссара с намерением расцарапать ему лицо. Когда попытка не удалась, она принялась вопить и звать на помощь, одновременно разрывая шнурки на корсаже и стаскивая лиф платья, дабы те, кто сбегутся на ее крики, сразу поняли, что Николя пытался покуситься на ее добродетель.

Когда добыча ускользнула от нее, она, упав на спину, изогнулась, изо рта ее повалила пена, и она затряслась в конвульсиях. В этот момент появился Тьерри в сопровождении двух стражников; те быстро привели одержимую в порядок.

— Вы явились очень вовремя, — с усмешкой произнес Николя.

— Друг мой, я прекрасно понимаю, что вы подумали, и вы совершенно правы.

Я знаю эту даму, она настоящий демон. Поэтому я явился несколько ранее и даже слышал кое-что из ваших речей. Зная ее способности…

— Что ж, мне остается только себя поздравить.

— …и предполагая, какой оборот могут принять события, я захватил с собой охрану. Не будем предавать огласке сей печальный эпизод, случившийся в покоях королевы, иначе весь Париж завтра будет говорить о нем до тех пор, пока не отвалится язык.

— Я вам признателен за вашу предусмотрительность.

Черт побери, в каком дурном окружении оказалась королева!

— Ренар давно беспокоит госпожу Кампан. Наконец вы ее разоблачили. Полагаю, она и украла драгоценность?

— Этого я утверждать не могу. Скорее всего, она является сообщницей, однако…

— Какое решение вы приняли? Что с ней делать?

— Окружим случившееся мраком молчания, как сказал бы господин де Сартин. У меня имеются надлежащие полномочия. Ей надо заткнуть рот и, не привлекая внимания, вывести из дворца, посадить в карету, отвезти в Париж и запереть в одиночной камере Сальпетриер.

Раз вы слышали наш разговор, значит, знаете, что это место ей хорошо знакомо.

— Вы все еще сердитесь на меня? О! Но ведь я хотел как лучше!

— Нисколько не сержусь, друг мой. Ваше вмешательство оказалось как нельзя кстати. Кто повезет ее? Я не могу покинуть Версаль, и вы знаете, почему.

— Не беспокойтесь, мои люди позаботятся о ней. Но коменданту Сальпетриер необходимо предъявить ордер.