Версальский утопленник

— Так, значит, вы просто передаете книги Ее Величеству?

И кто их вам поставляет?

Он почувствовал, что его прямой вопрос попал в цель. Окинув его надменным взором, кастелянша принялась разглаживать листы шелковой бумаги.

— Я не вправе назвать вам его имя.

— Поверьте, я не собираюсь предпринимать никаких шагов, способных оскорбить вашу чувствительность; тем не менее, сударыня, щепетильность, коя в вашем случае вполне уместна…

С тревогой слушая его витиеватую речь, она от волнения кусала губы, силясь понять, куда он клонит.

— …не дает вам права — и я вас об этом предупреждаю — оказывать неповиновение магистрату, исполняющему распоряжения короля. Ваше упорство удивляет меня и заставляет думать, что за вашим отказом кроется нечто недозволенное.

— Сударь, не настаивайте. Иначе я пожалуюсь королеве.

— Боже, сударыня! Вы заставляете меня перейти к печальным фактам, которые, как я полагаю, вы нисколько не заинтересованы доводить до сведения Ее Величества.

— Что вы хотите этим сказать? И на каком основании вы мне угрожаете?

— Не прикидывайтесь невинной овечкой.

В Париже имеется тюрьма под названием Сальпетриер, куда помещают бесчестных женщин. Вам, случаем, она не известна?

Она снова тяжело облокотилось на стол, но теперь не из кокетства, а чтобы удержаться на ногах. Резко побледнев, она уставилась на него широко распахнутыми от страха глазами.

— Сударь, — запинаясь, проговорила она, — какое мне дело до какой-то там тюрьмы?

— Вы все прекрасно поняли. Несколько лет назад, при покойном короле, следствие заинтересовалось деятельностью и доходами вашего супруга, исполнявшего обязанности инспектора по надзору за книжными лавками.

Выяснилось, что ваш муж, инспектор Ренар, торговал конфискованными книгами; к тому же, пользуясь смятением арестованных торговцев, он тайно забирал, то есть попросту крал, у них золото, деньги и драгоценности. За эти проступки сьера Ренара посадили в Бисетр, а его жену и сообщницу — в Сальпетриер. Но в один прекрасный день оба вновь очутились на свободе и, явно ощущая чью-то могучую поддержку, стали вести себя еще более вызывающе. Так уверены ли вы, сударыня, что королеве будет приятно узнать, что ее очаровательная кастелянша, в прошлом осужденная за мошенничество, продолжает вершить свои махинации, снабжая ее книгами, которые достаточно только показать королю, как тот немедленно обрушит на голову кастелянши меч правосудия?

Николя показалось, что госпожа Ренар сейчас набросится на него.

— Сударь, вы суете нос не в свое дело.