Нечто чудесное

– Александра, – предупредил он куда более мрачно, чем намеревался, – никогда не слушай мужчину, который попросит довериться ему, особенно если в этот момент на тебе не окажется одежды.

Александра удивленно нахмурилась:

– Скольких мужчин, по-вашему, я должна принимать в таком виде, милорд?

– Ни одного, – наставительно сказал он. – Я пошутил. – И уклончиво пояснил:

– Вообще слишком глупо полагаться на людей. Они могут оскорбить и ранить тебя.

Александра мгновенно стала серьезной:

– Но в таком случае я сама причиню себе боль.

– Далеко не всем и не во всем.

Александра нежно провела пальчиком по его четко очерченным губам."

"– Если это действительно так, – заявила она со смесью мудрости и наивности, которые столь обезоруживали Джордана, – вас никто никогда не разочарует. Но вы также лишаете себя возможности быть счастливым. Александра еще теснее прильнула к мужу, задумчиво обвела контуры его лица, не сознавая, что этот простой жест зажег в нем новую искру желания.

– Вы прекрасны, нежны, мудры и сильны, – шепнула она, наблюдая, как темнеют его глаза от ее ласк.

Джордан завладел ее губами в исступленном поцелуе, не дав договорить, и унес ее с собой в звездный волшебный мир, где не существовало ничего, кроме буйной красоты их слияния.

Глава 11

Следующим вечером они прибыли в Лондон, и, пока Джордан отправился на деловое свидание, кучер провез Александру по лондонским улицам, после чего она твердо убедилась, что на земле нет города лучше и красивее.

Солнце медленно опускалось в темнеющее на горизонте море, когда еще день спустя они наконец оказались на борту корабля. Александра с жадным восторгом упивалась звуками и запахами большого порта, наблюдая, как грузчики деловито снуют по сходням, сгибаясь под тяжестью огромных ящиков и мешков. Могучие военные суда с высокими прямыми мачтами принимали в трюмы провизию, готовые присоединиться к другим таким же кораблям, участвующим в блокаде Американского континента, или продолжать битвы с французами на морях.

Капитан «Фейр Уиндз» лично приветствовал именитую чету и предложил им «разделить простой ужин» в его каюте. «Простой ужин» состоял из четырнадцати блюд, причем к каждому подавалось особое вино.