Нечто чудесное

Я влюблена в тебя не больше, чем ты в меня.

– Но ты ведь вообще никого не любишь, верно? Александра усердно закивала, и Тони ухмыльнулся.

– Вот видишь, это значительно облегчает принятие решения. Я тоже никого не люблю. Ты уже познакомилась с самыми выгодными и богатыми женихами этого сезона. Остальные не намного лучше, поверь мне.

Видя, что девушка по-прежнему колеблется, Тони слегка встряхнул ее.

– Александра, прекрати грезить наяву. Ты уже успела вкусить светской жизни. Больше ты не узнаешь ничего нового, разве что все-таки решишься выйти замуж… иметь семью…

Семья.

Настоящая семья. У Александры ее никогда не было, во всяком случае, такой, где есть отец, мать, дети, многочисленные кузены, тетушки и дядюшки. Конечно, у их детей будет всего один дядя – брат Тони, но все же…

На что еще может надеяться женщина, кроме того, что Тони уже предложил? Впервые Александру осенило, что, хотя она и издевалась над романтическими фантазиями Мэри Эллен, сама вела себя как глупенькая, сентиментальная школьница.

Тони она не безразлична. И в ее силах подарить ему счастье. Алекс неожиданно почувствовала себя окрыленной, а на душе стало так легко и тепло, как не бывало уже много лет. Она всецело посвятит себя Тони, сделает его жизнь радостной, родит ему детей.

Дети… Мысль о малыше, которого она когда-нибудь возьмет на руки, стала решающим аргументом в споре. Из всех ее лондонских знакомых Тони был единственным, который хотел от жизни того же, что она.

Джордан из последних сил помог измученному другу подняться и, положив его руку себе на плечи, потащил Джорджа Моргана через неглубокую речушку.

Оказавшись на другом берегу, улыбающийся, хотя и изнуренный, Джордан поднял глаза к низко висевшему над горизонтом солнцу, пытаясь определить время. Часов пять вечера, решил он наконец.

В пять часов вечера он впервые увидел солдат в английских мундирах, пробирающихся сквозь редкий лес. Англичане… Свобода… Дом.

Если повезет, он уже через три-четыре недели окажется дома.

Глава 19

Александра медленно спускалась по лестнице, волоча за собой шлейф платья из тяжелого светло-голубого атласа, расшитого по вырезу и широким рукавам жемчугом, бриллиантами и голубыми цирконами. Собравшиеся внизу слуги с сияющими лицами ловили каждое ее движение.

Пенроуз открыл для нее входную дверь, как делал до того сотни раз, но сегодня, провожая Алекс в собор, где должна была состояться церемония венчания он расплылся в улыбке и низко поклонился.