Ты не знаешь о дочери

Потом он перевёл взгляд на меня, и в его глазах я чётко уловила то ли презрение, то ли пренебрежение.

— А вы — подготовьте конференц-зал и созовите всех начальников отдела.

«А вы» — он даже по имени меня не называет.

Так неприятно… Но говорить ему это и что-то предъявлять я не стану, конечно.

— Хорошо, Роман Петрович, — ответила я ему с улыбкой и помня о субординации. — Всё сделаю.

Он окинула нас ещё раз не самым добрым взглядом.

— Кофе мне.

Дверь за ним захлопнулась. Виктор нахмурился и смотрел ему в след.

— Э-э… Я пойду готовить кофе, — сказала я, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

Я обошла его, чтобы снять пиджак, повесить его в шкаф и заняться кофе для Романа. Как неприятно ему…прислуживать. Почему-то от подобных просьб Петра у меня не было впечатления, что я его прислуга, хотя по факту так оно и было. Возможно, всё дело именно в форме просьбы и её подаче…

— Да, понимаю, — ответил Виктор. — Что ж, я пойду тоже, готовиться к совещанию.

Он ушёл, а я на автомате запустила нужную программу, загрузив перед этим необходимые ингредиенты.

— Как собаке прямо приказал… — пробурчала я, пока аппарат жужжал и наливал напиток.

Когда кофе был готов, я запустила второй — для Петра Сергеевича. Так уж вышло, что начальника теперь у меня два, и обделять второго ни в коем случае я не стану. Две чашечки поставила на поднос и понесла в кабинет директора.

— Ваш кофе, — сказала я, натянув улыбку, прошла к столу и поставила поднос на его край.

— Что за гадость? — сморщился он, с трудом проглотив жидкость.

— Гадость? — удивилась я. — Сахар забыла положить? Или плохо размешала его?

— Да это невозможно пить! — заявил он, небрежно отодвигая чашку от себя. — Вы, Катерина, даже кофе не способны приготовить. Пап, кого ты держишь тут? А как она решает важные поручения?

Я даже растерялась. Не ожидала от Романа таких нападок из-за ерунды…"

"— Э-э… Катенька, идите, — сказал мне Пётр, перебив Романа на последних словах.

— Конечно, Пётр Сергеевич, — кивнула я, стараясь сохранить самообладание, хотя от наглости Ромы руки снова стали дрожать, и я с трудом забрала со стола поднос и чашку, которую он вернул мне. Я ушла в приемную и прикрыла дверь, но приглушенные голоса мужчин было мне слышно.

— Рома.