Ты не знаешь о дочери

Так как ты смотрел на Катю, ты не смотришь ни на кого… Очень видна разница.

Предать Любовь… Значит, к Кате она была и есть. И да — я её предал. Потому что ушел, когда любил, и не стал ничего слушать. И потерял пять лет, любовь и доверие Рыжего Котёнка, первые годы жизни своей дочери…

— Ром, — посмотрела на меня Наташа. — Что?

— А Катя?

— Что Катя?

— Что она?

— А что она?

— Она-то тебя любит?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Нет. Не примет меня обратно. Я расстаюсь с Ладой, просто с ней, а не потому что… Катя.

— Ты думаешь она не простит тебя?

— Не-а.

— А ты любишь Катю даже после той ситуации?

— Ну я… — почесал я переносицу. — Узнал кое-что новое. Ну, точнее не новое, а просто кое-что узнал.

— Что?

— Архип мне рассказал, как было все на самом деле, и после того как я уехал.

— Ты переосмыслил отношение к Кате?

— Да… Но уже поздно.

— Теперь ты ей веришь?

— Да, но кому теперь это надо?

— Рома… — закрыла лицо руками Наташа и вдруг заплакала.

— Ну ты чего? — смутился я и принес ей воды.

— Да больно мне за вас, дураков! — всхлипнула она. — Ведь любите друг друга. Страдали сколько лет по углам, оба. И ребёнок без отца! Впроголодь выживала Катя, лишь бы у тебя помощи не просить! Как тут не плакать?

— Не любит она уже, — вздохнул я. — Не простит никогда.

— А мне кажется, что она тебя тоже не забыла. Просто обижена."

"— Она меня гонит от себя как пса уличного, — сказал я с тяжелым сердцем. — Только что не пинает…

— А ты что хотел? Ты её обидел очень.

— Я знаю.

— Думай, как просить прощения и завоевать её доверие снова, Рома, — сжала она мою руку. — Я уверена: ничто ещё не потеряно до конца. Катя всегда волнуется, когда заходит речь о тебе.

— Да?

— Да.

— Ты думаешь, у меня есть шанс?

— Да, Ром. Попытайся, ради Олечки. И ради вас — вы оба болеете друг без друга, я вижу. Как инвалиды хотите — без половины своей души.

Интересное сравнение. Но в моём случае это так — я словно не цельный.

— Но сначала реши с Ладой, — сказала она мне. — Так будет честнее. Ты всё правильно решил сначала с ней поговорить. А уж потом, с чистого листа… Дети-дети…

— Ладно, пошёл я…

— Иди, Ром, иди… Сил тебе. И всем нам… Пете как сказать не знаю. Расстроится же.

— Что поделать? — задал я скорее риторический вопрос, чем ждал ответа.

Оставил Наташу успокаиваться в кухне, а сам пошёл наверх.