Вершитель

Тонкий шелк платья не грел совершенно, свою песцовую накидку я оставила в «Гранях», как и туфли, и теперь лишь перепрыгивала с ноги на ногу. Да еще на черных чулках красовалась дыра, лучиками разбегающаяся от коленки на левой ноге. Ну, хоть та гадкая слизь из зазеркалья облетела шелухой, и то радость!

Я внезапно осознала, что лифт стоит открытый, а Дагервуд не двигается с места, разглядывая меня. Смотрит очень внимательно, привалившись спиной к панели. Его взгляд прошелся от моих коленей с дырой на чулке до кружевного подола, потом поднялся к груди и плечам, коснулся шеи… Наши взгляды встретились, и стало слишком мало места в этом просторном лифте.

Слишком тесно. Слишком близко. Словно мы снова несемся куда-то на предельной скорости или падаем в пропасть. Я увидела, как напряглась его шея, как обозначились вены и расширились зрачки. Какая-то невероятная сила толкала нас друг к другу, и сопротивляться ей становилось все сложнее. Мне уже не помогали мысли о Рике. Мне уже ничего не помогало. Я знала вкус его губ, жар его прикосновений и хотела большего. И в глазах мужчины я видела отражение своего желания, усиленное тысячекратно. И вновь в его глазах появился голод, жадное ожидание, что я уже видела в несущейся на полной скорости машине…

На миг показалось, что мы так и останемся здесь…

Но он лишь отвернулся и вышел из лифта.

– Идемте. Поищем для вас еду.

На негнущихся ногах я ступила в коридор и изумленно открыла рот. Потому что никак не ожидала увидеть за серой неприглядной наружностью такую красоту.

Мои замерзшие щиколотки утонули в пушистом толстом ковре. В нишах расписанных стен стояли скульптуры и изящные вазы с цветами. Даже на потолке красовалась фреска. Рассмотреть все это богатство мне не дали, Дагервуд, не оборачиваясь, прошагал до единственной двери в конце коридора и снова приложил ладонь. Створка щелкнула и открылась.

– Посмотрите там, – безразлично махнул рукой мужчина. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении.

Светильники освещали золотым сиянием огромное пространство лофта. Стен здесь не было вовсе, помещение разграничивалось лишь цветовыми зонами и мебелью."

"И здесь, безусловно, было красиво. Но я так устала и замерзла, что думала лишь об огромном куске мяса и готова была променять этот роскошный интерьер на какую-нибудь убогую пиццерию. Единственное, что врезалось в мою память – это многочисленные бабочки в рамках за стеклом.