Вершитель

Без разворота и даже без замаха, просто подняла руку, сжала кулак и впечатала в несомненно красивое лицо.

Блондинка тоненько взвизгнула, ее глаза стали размером с блюдце от изумления. Она схватилась за уже распухающий нос.

– Ты… Меня ударила?!

Не знаю, чего в ее возгласе было больше: ярости или удивления.

– Ты меня ударила! – заорала девушка, топая ногами.

– Хочешь сказать еще что-нибудь умное? – мрачно предложила я, потирая кулак. Девица взвизгнула, схватила вазу и швырнула в меня. Я поймала и осторожно поставила на пол.

На лазурном фарфоре летели драконы, и было до жути жаль разбивать такую красоту. А вот вздорную золотую богиню совсем не жаль. Поэтому я сделала обманное движение, нырнула ей под локоть, а потом схватила блестящие локоны, собранные в высокий хвост, и сделала девушке подсечку. Элементарный прием, но девица рухнула, как подкошенная, лицом вниз. Я уселась сверху и стукнула ее башкой об пол.

– А-а-а-а-а, отпусти!

– Уродина или нет, зато рука у меня тяжелая, – удовлетворенно произнесла я.

 – А ты, смотрю, только и умеешь, что с голым задом шататься, да? – я снова стукнула ее головой об доски.

– Пустии-и-и! – взвыла девушка, отчаянно брыкаясь и пытаясь меня сбросить.

– Как только извинишься, так сразу.

– Гадина-а-а! Чокнутая! Человек!

– Это ты меня сейчас оскорбляешь, что ли? – удивилась я. – У тебя патлы лишние? Или зубы?

Девица завыла в голос, видимо, давая понять, что нет, не лишние.

– Вы что здесь устроили? – ледяной голос на нас обеих подействовал, как ушат холодной воды.

Я слезла с девицы, она развернулась, и мы уставили на Дагервуда, взирающего на нас с холодным презрением.

Побитая богиня торопливо облизала губы, а потом встала на четвереньки и скользнула к ногам хозяина, выгибаясь, словно кошка. Шелк очертил изгибы ее тела, несомненно, весьма привлекательные, поза была более чем говорящая.

– Убейте ее, анер, – горячечно зашептала она, преданно глядя снизу-вверх. – Лишите жизни! Она подняла на меня руку! На меня, вашу лейду…

Я примерилась и пнула девицу в обтянутый шелком зад.

Потеряв равновесие и соблазнительность, она нелепо уткнулась многострадальным носом в начищенные туфли Дагервуда и снова взвыла.

– Ой, какая жалость, – мстительно сказала я. – Споткнулась, да? Неудобно на четвереньках ходить?

– Виктория, – сухо сказал Дагервуд. – Подождите меня в кабинете.

Я вздернула подбородок. Понятно, что теперь мне влетит, но черта с два буду извиняться! Не дождутся! И пусть эта золотая и побитая даже не надеется.