Великое избавление

Плакал, молился и плакал.

— Там родился твой ребенок? В хлеву?

— Никто не знал. Жирная, уродливая. Никто не знал.

Джиллиан в ужасе уставилась на врача. Она тоже начала раскачиваться, переступая с пятки на носок, прижимая руку ко рту и кусая пальцы, словно сдерживая крик.

— Ты забеременела? Бобби! И он не заметил, что ты беременна?

— Никто не заметил. Не похожа на Джилли. Толстая и уродливая. Никто не заметил.

— Что сталось с младенцем?

— Бобби умерла.

— Что сталось с младенцем?

— Бобби умерла.

— Что сталось с младенцем?! — Джиллиан сорвалась на крик

— Ты убила ребенка, Роберта? — спросил доктор Сэмюэльс.

Молчание. Роберта вновь мерно качалась взад и вперед, убаюкивая себя, возвращаясь в безумие.

Джиллиан посмотрела на сестру. Она видела, как ужас заставляет Роберту раскачиваться все сильнее, как спешит она укрыться под непроницаемой броней психоза. Она поняла.

— Папа убил ребенка, — выговорила она непослушными губами. — Он застал тебя в хлеву, он плакал и молился, он читал Библию, чтобы узнать, как теперь поступить, а потом он убил ребенка.

— Не знаю.

— Ты видела ребенка?

— Не видела. Мальчик или девочка. Не знаю.

— Поэтому ты и не поехала в Харрогит? Ты была уже беременна?

Роберта прекратила раскачиваться.

— Ребенок умер. Бобби умерла. Не важно. «Папе так жаль, крошка. Папа больше не будет делать больно. Сладкая крошка, шагай для папочки. Папочка не будет делать больно».

— Он больше не спал с тобой, Роберта? — уточнил доктор Сэмюэльс.

— «Сладкая крошка, шагай для папочки».

— Ты по-прежнему шагала для папы, Роберта? — настаивал доктор. — После рождения ребенка ты делала это снова?

— Шагала для папочки. Должна была шагать.

— Почему? Почему должна была?

Она скосила глаза, на лице промелькнула странная улыбка удовлетворения. И снова начала качаться.

— Папочка счастлив.

— Чтобы папочка был счастлив, — задумчиво повторил доктор Сэмюэльс.

— Да, да. Очень счастлив. Папа счастлив, он не тронет… — Она резко оборвала себя и снова принялась изо всех сил раскачиваться.

— Нет, Бобби, не останавливайся, — потребовала Джиллиан. — Ты должна теперь говорить все до конца. Ты маршировала для папы, чтобы он был доволен и не трогал кого-то еще. Кого?

Линли, стоя в затемненной приемной, почувствовал, будто его позвоночник пронзает ледяная шпага. Он понял все — давно мог бы это понять.