Вечный шах

Или нет?

А если Кольцов убил кого-то одного, а остальных дали ему в нагрузку, как ни цинично это звучит? Надо понимать, что свежепойманный преступник, если он не матерый рецидивист и не вор в законе, находится в крайне нестабильном состоянии психики. Вчера он – респектабельный и свободный гражданин, сегодня – жалкий убийца, узник, который не может даже оправиться по своей воле. Жизнь его делает вираж, давят центробежные и центростремительные силы, заставляющие его мозг смещаться очень далеко от оси здравого смысла.

Ведь когда милиционер раскрыл серию, он молодец, а если установил, что серии, признания которой вы столько лет добивались у руководства, не существует и вместо двенадцати раскрытий получил одно плюс одиннадцать глухарей, то он, видимо, зря кушает народный хлеб.

Ирина так задумалась, что не сразу поняла, что подошла ее очередь.

– Три литра, пожалуйста, – она протянула бидон продавщице в белом фартуке и докторском колпаке, надвинутом на самые брови. Та, звякнув крышкой огромной алюминиевой фляги, трижды опустила туда половник цилиндрической формы, вмещавший ровно один литр.

Расплатившись и получив бидон, Ирина заглянула внутрь, прежде чем закрыть. Так и есть. Ради интереса она как-то замерила – уровень жидкости, если налить точно три литра, достигает горлышка вплотную, а сейчас до него оставался еще целый, как выражаются врачи, поперечный палец.

Сколько это, интересно? Миллилитров тридцать? Ерунда какая, все-таки человек не робот, если будет каждому отмерять молоко с аптекарской точностью, то до вечера не управится. Вон какая очередь змеится к цистерне, и никому не хочется весь день в ней простоять. Если сейчас Ирина заявит свои претензии на недолитые тридцать грамм, то мамочки ее просто разорвут и до конца лета будут шарахаться как от зачумленной.