Вечный шах

Переложить помог, каталку подвез, в общем, даже среди простых людей редко встретишь такую сознательность, а тут прямо вообще! Я прямо его зауважал! Ну а когда стало ясно, что все, бесполезняк…

– Что вы имеете в виду? – строго переспросила Гортензия Андреевна.

– Реанимационные мероприятия неэффективны, короче. Смульский совсем расклеился, но Зубков его не бросил, поддержал. Ну а потом попросил нас с медсестрой, если можно, сделать так, чтобы его как будто не было. В принципе ведь это не имеет никакого значения?

– Да как вам сказать, – хмыкнул Дубов.

– Он сказал, что скоро загранкомандировка, в которую могут не выпустить, если он выступает свидетелем в уголовном деле, да и вообще аппаратчику его ранга лучше держаться подальше от таких сомнительных историй.

– Какое чистоплюйство!"

"– А что, разве не так? Ну все равно, на его месте я бы то же самое попросил. А то получается в точности по правилу: не делай другому добра, не получишь себе зла. Хотел жизнь девчонке спасти, а сам вместо благодарности будешь по судам показания давать, как привязанный.

Ирина обрадовала Червоненко, сообщив, что сегодня его показания, скорее всего, не понадобятся, но на всякий случай попросила подождать в коридоре.

Когда он уже взялся за ручку двери, Гортензия Андреевна окликнула его и спросила, как установили личность потерпевшей.

Доктор нахмурился:

– В смысле?

– Кто из них вам сказал имя девушки?

– Никто. У нее в сумочке оказался студенческий билет, по нему и установили.

– А Смульский или Зубков ее не называли по имени? – уточнила учительница.

После небольшой паузы парень сказал, что вроде бы нет, но за это он не ручается, потому что занимался своими прямыми обязанностями, сначала проводил реанимацию, а потом заполнял миллион бумаг.

– Вот вам и объяснение, почему Смульский сдался, – сказала Ирина весело, когда за рыжим доктором закрылась дверь, – ему просто ничего не оставалось другого. Свидетель застукал на месте преступления, и какой! От дяди Васи-слесаря можно отбрехаться, а Зубков – фигура серьезная.

Гортензия Андреевна и Дубов переглянулись и посмотрели на Ирину внезапно с жалостью.

– Что такое? – удивилась она.