Вечный шах

Почему подсудимый так странно отреагировал на невинный вопрос и так и не сумел толком объяснить, где и когда встретился с Викой? Что за внезапная тяга к конфиденциальности и неприкосновенности частной жизни? Спокойно скажи, познакомились в институте – и поехали дальше, но нет!

– И почему же?

– А я не знаю, Ирочка! Ни малейших предположений, кроме того, что он вообще знать ее не знал.

– В смысле?

– В смысле, Ирочка, что мы не получили ни одного подтверждения не только патологической назойливости Вики, но и самого факта их знакомства.

От досады Ирина чуть не хлопнула себя по лбу. Как она сама не сообразила, действительно! Обвинение представляет Вику как психопатку с любовным бредом, но такие люди щедро делятся своей картиной мира со всеми, кто готов их слушать.

– Ладно, Ирочка, что гадать на пустом месте? Поеду в интернат, а вы держите оборону, пока не вернусь. Ах да, чуть не забыла! Смульский же до суда находился на подписке о невыезде?

– Верно.

– Ну так и все! Если бы он сидел в СИЗО и они с женой давали бы схожие показания, не имея возможности их согласовать, то еще допустимо поверить, а так… Сто раз сговорились, так что теперь их сказками только подтереться.

Ирина проводила ее до выхода. В суде было пусто, только под дверью одного зала, где шло заседание, маялись несколько свидетелей, ожидая, пока их пригласят для дачи показаний.

Публика с ее процесса разошлась, решив скоротать времечко в более интересных местах, чем городской суд. Смульских тоже не видно.