Вдовья трава (СИ)

Ты ведь забыл про него, не так ли? А оно очень мощное – минус пять единиц! Я сохранил его для тебя. Только с моей помощью ты выберешься отсюда. Открой дверь, не дури!

В дверь стучали, барабанили изнутри. Если бы не знать, что за ней бушует пламя, можно было бы без сомнения сказать, что за дверью стоит человек.

– Открой, иначе твои друзья сдохнут от голода. Миллионный кредит они не отдадут никогда. Приставы отберут квартиру, машину – даже на макароны денег не будет.

Дверь покосилась, из образовавшейся щели заструился густой чёрный дым.

– Вот и всё, – подумал Александр.

Голова кружилась, раскалываясь на части, кашель душил при каждом вдохе. Александр отступил к люку, в надежде глотнуть свежего воздуха, но ноги вдруг отключились, уронив тело парня на мокрый пол.

***

Антон занёс в квартиру ставшего совсем невесомым Игоря. Горчаков протиснулся следом, оттолкнув Дмитрия, нёсшего пакет с вещами.

– В зал несите, кладите на стол, – скомандовал толстяк.

– У него же кровать, – проронила Катя, бледнея на глазах.

– На стол! – почти крикнул охранник.

Антон подчинился. Игорь, одетый в куртку и замотанный в плед, неподвижно лежал на столе.

– Выгнать бы вас всех, да времени в обрез, – раздражённо проворчал толстяк, – Только не надейтесь – вы всё равно не сумеете помешать мне."

"– Мы не давали согласия, между прочим, – негромко, но твёрдо сказал Антон.

– Да неужели?! – взвизгнул полковник, – Я и забыл, оказывается. Молодец, что напомнил.

Толстяк протянул к Игорю раскрытую ладонь. Из неё вырвался зелёный огонёк, тут же превратившийся в огненный жгут.

Жгут спустился к груди Игоря. Мальчик вздрогнул, застонал.

– Ему сейчас больно, очень больно! – зарычал Горчаков, – Или он, или вы сейчас дадите мне согласие. Иначе – смерть, мучительная смерть.

Игорь извивался, пальчики на его руках беспомощно хватали воздух, изо рта вырывалось прерывистое тяжёлое дыхание.

– Ну?! – хрипло крикнул толстяк, – Долго вы ещё будете мучить своего сына?!

Катя закрыла глаза. Её кожа стала бледной, мелкая дрожь сотрясала тело.

Сказать «да» – убить сына, сказать «нет» – убить сына, получив взамен малолетнего монстра. Что чувствует мать, когда на её глазах убивают её ребёнка – цинично и жестоко? Это не сможет представить никто, кроме самой матери. Помешать нелюдю она не могла, смотреть на это – тоже. Катя бросилась на толстяка и тут же отлетела к стене. Толстяк же вскрикнул, лицо его озарила улыбка, более похожая на гримасу. Зелёное пламя внезапно исчезло.