Ваше Сиятельство 5 (СИ)

Виманы и эрмимобили службы помощи доставляли сюда пострадавших довольно часто и стоило испытать удачу, может даже зависнуть до утра.

Ждать долго не пришлось. Вскоре на лужайку перед центральным входом, мигая красными огнями, опустилась вимана службы спасения. Люк ее открылся, к нему поспешили санитары с каталкой, и Родерик, подлетев, услышал такую речь:

—…не надо сюда! Он же целый князь!

— Именно, что князь! Загнется сейчас! Не успеем на Басманный! — возмущенно отвечал мужичок в сером халате.

 — Его срочно к живобиостику надо!

— У нас один живобиостик — занят! Давайте на Басманный к Пожарскому храму! — распорядился мужчина в синей форме. — Быстро! Больше торгуетесь! Уже туда бы подлетали!

«Целый князь — это хорошо», — рассудил Родерик, — «Это очень хорошо! Настолько хорошо, что Принцесса свихнется от радости, если только этот князь не урод какой-нибудь и не старичок».

Призрак тут же влетел в виману, едва успев протиснуться в щель закрывающегося люка. Летающая машина службы спасения модели «Фея-03» имела всего одно помещение и маленькую рубку, поэтому Родерик сразу увидел того самого князя, лежащего на носилках. Именно того самого! Ему было знакомо это лицо: его Талия Евстафьева очень внимательно разглядывала на экране терминала, когда они были в гостях у Астерия.

И Родерик даже приревновал баронессу за столь непосредственное внимание к другому мужчине, пусть даже в виде фотографии на странице Всеимперской сети. Князь этот был молод и, надо признать, хорош собой. Правда внешний вид его портила мертвенная бледность лица и заблеванная одежда. Но какие же то мелочи перед открывающейся перспективой! Серый маг почувствовал, как от накатившей радости запульсировала его ментальное тело. Наверное, если бы он был жив, то именно так сейчас стучало его сердце: размашисто и часто! Размашисто и часто, что даже больно в груди!

Родерик подлетел к князю, стараясь вспомнить его имя. Да, он читал, там на экране терминала у Астерия… Кажется… Кажется князь Геннадий Мышкин. Точно — Мышкин! И сейчас вся удача, и вся безмерная радость Родерика заключалась в том, умрет этот князь или выживет.