Ваше Сиятельство #2

— Тогда мне следует жениться еще на Даше Новоселовой, на Айлин, на княгине Ковалевской, — вот в последнем я чуть приврал, если следовать логике мамы, и добавил. — И уверен, что этот список скоро может пополниться. Я молод и у меня большие планы.

— Саша! — мама вскочила с дивана. — Что за неуместные шуточки! Мы говорим сейчас об очень серьезных вещах!

— Я понимаю. И если ты не хочешь, чтобы эти «серьезные вещи» для кого-то стали трагическими, то не вздумай говорить что-либо на эту тему Евклиду Ивановичу.

А мы с Талией сами разберемся, с кем и когда нам связывать свои жизни, — сказал я, спокойно и твердо глядя на графиню. — Я говорю очень серьезно, если ты не хочешь устроить для Талии большие неприятности, то не надо передавать барону содержание нашего разговора.

— Я без тебя разберусь, о чем и как говорить с Евклидом, — мама вдруг решила прекратить разговор и вышла из гостиной сердитой.

У меня возникло нехорошее подозрение, что она может воспользоваться ситуацией и в самом деле поднять перед Евстафьевым этот вопрос.

Ведь и барон и она сама не раз давали понять, что желают видеть Талию моей женой. Да, уже второй год как они взращивали эту не совсем здравую идею. А тут надо же, такой удобный случай…

— Ну зачем ты это признала? — спросил я нежданную гостью, сев рядом с ней на диван.

— Саш, я испугалась. Думала, что твоя мама все знает и ругает тебя. Она же зашла такая строгая. Я ее никогда такой не видела, — она придвинулась ко мне и шепнула: — Курить ужасно хочу.

Пойдем к тебе в комнату?

— А с чего она вообще взяла, что между нами что-то было? — я повернул ее подбородок к себе и подумал: «Если честно, Талия красивая девочка. Может даже эта незначительная полнота ей в плюс. Но я с ней не могу быть долго и часто, не говоря уже о том, чтобы связать свою жизнь».

— Сама не знаю, как так вышло. Пока я тебя ждала, она позвала меня пить чай, а потом спрашивает: «Вы с Сашей говорили, что друг другу больше, чем брат и сестра.

Это как надо понимать?». Ну я сказала, что это более теплые отношения, мы целуемся и всякое такое, — ее ладошка легла на холмик, вздыбивший мои брюки. — Саш, да ладно. Поругается и перестанет. Даже если она скажет папе, думаю ничего страшного не случится. Против тебя папа никогда ничего не имел. Может он даже рад будет.

— Может и будет… Ладно, идем, — я подал ей руку и повел наверх, к себе.