Ваше Сиятельство #2

Лишь тогда будет полноценное одухотворение венерианских пределов. Астерий, — Охотница взяла мою руку, — я же знаю, ты же не эгоист, как мой брат. Подумай сейчас о высшем благе для нее. Я вполне понимала, все это тебя возмутит, но ты подумай и пойми, что боги дают ей великий шанс. Я уверенна, что на Земле не найдется ни одного человека, отказавшегося от такого.

— Я это прекрасно понимаю. И у нас как бы и выбора нет, — я сжал ладонь Артемиды. — Спасибо тебе. Нет, дорогая моя, это не сарказм. Я на самом деле очень благодарен, что ты старалась для меня и Айлин.

Да я возмущен, полон несогласия, потому что все это слишком неожиданно, и слишком много мыслей, которые не удается быстро разложить по полочкам. Вдобавок время уходит… Позволь мне провести оставшиеся часы с Айлин наедине.

— Конечно. Мои сады и мой дворец в вашем распоряжении. Только далеко не уходите. Скоро прибудет Гермес. Он вызвался доставить твою подругу на Венеру, — сказала Небесная Охотница.

Синицына отвела меня к водопаду: не тому величественному, сотрясавшему воздух грохотом падающей воды возле портала, соединявшего храм на Гончарной и владения Артемиды, а небольшому водопаду, журчавшему в лесной чаще.

Стекая с невысокой скалы, он питал звонкий ручей. И все здесь дышало приятным покоем: и ветви вековых деревьев, и замшелые камни, и поляны полные цветов, над которыми порхали яркокрылые бабочки.

Сев на берегу ручья на поваленный ствол дуба, Айлин неожиданно заплакала. В ее глазах — глазах бесплотного тела даже заблестели слезы.

Всхлипывая, она говорила, что не хочет ничего менять; о том, что хотела бы просто быть со мной, пусть даже обычным призраком, ходить за мной молчаливой тенью. Я обнял ее и попытался утешить.

— Увы, это уже невозможно, — сказал я. — Невозможно из-за божественного семени в тебе. Но, Айлин, дорогая моя, уверяю, твоя жизнь точно не станет хуже. Да, придется на некоторое время смириться с нашей разлукой. Тебе придется найти в себе больше смелости, чтобы сделать первые шаги в новой, пока еще неведомой жизни.

Я понимаю, что она тебя пугает. Но это скоро пройдет. Ты же умеешь быть смелой — стань ей ради меня.

Она всхлипнула еще несколько раз, отвернулась и перестала плакать. Чуть помолчав, сказала:

— Ты прав. Не гоже будущей элине впадать в такие слабости. Я постараюсь, Саш. Даже не так: я смогу! — последние слова она постаралась произнести с твердостью, будто приноравливаясь к этому важному для элины качеству.