Ваше Благородие

Вот и показались прибрежные холмы, и с какого-то из них сейчас смотрела на Лёшку его Анхен. Казачий отряд рубился с сипахами, спешно отходящими к реке. Лёшка интуитивно чувствовал, что беслы среди них нет, эти воины были хитрее и коварнее всех, и просто так они не дадутся. Нет, этих нужно было искать где-нибудь чуть в сторонке от всех, и он повёл свою команду правее, вверх по течению реки. От казаков отделилась сотня Платона и тоже поскакала к тем дальним холмам, к которым сейчас подходило около двух сотен всадников.

Ни Лёшка, ни все его егеря не были природными кавалеристами, и, конечно же, они уступали в верховой сноровке умелым станичникам с Дона. Сотня Платона прошла через них и опередила на пару сотен шагов.

– Урааа! – раздался рёв множества глоток, и казаки рассыпались лавой, заходя подковой на отступавший в отдалении отряд.

Лёшка приподнялся, опираясь на стремена, и вгляделся вперёд. От отходящего отряда отделилось с полсотни всадников и кинулось навстречу казакам, и на них всех были одеты волчьи шапки!"

"Конный бой – это всегда сплав быстроты и ярости одновременно.

Здесь некогда думать, тут действуют лишь выработанные годами рефлексы, настолько всё здесь быстро происходит. Удар клинка, уклон, удар в ответ, отбил сам – сразу же бей в отмах, пока тебя не просекли первого. Казаков было больше, чем этих смертников, и они их почти всех порубили, потеряв при этом и сами пару десятков, но человек восемь беслы всё же прошлись сквозь их строй, и теперь на их пути уже были егеря. У Лёшки стоял какой-то звон в ушах, он вырвал свою саблю из ножен и каким-то чудом отбил первый удар наскочившего на него «волка». От второго смертельного удара его спас только конь, который встал на дыбы и принял рассекающую сталь на себя. Заваливаясь набок, Лёшка откатился в сторону, роняя свой клинок на землю.

«Всё, ну теперь тут меня и похоронят, прямо рядом с ней на холме», – мелькнуло в голове. На него наезжал этот воин с волчьим хвостом на шапке и уже заносил саблю для последнего удара. Время как будто бы замедлилось, и Лёшка просто не успевал ничего сейчас сделать.

«Бах!» – грохнул фузейный выстрел, и вместо головы у «волка» оказался кровавый ошмёток.

– Лёшенька, держись! – подскочивший Никитич выпрыгнул с седла в двух шагах от Егорова, а в его левой руке дымила стволом старенькая егерская фузея.

«Ших!» – проскакивающий мимо всадник словно встряхнул рукой и на глазах у Лёшки прорубил шею Матвея! Фонтан кровавых брызг хлестнул егеря по лицу, приведя в чувство.