В теле пацана. Книга 2. Взрослые игры

Что я там преподавать собрался? Какая к чёрту математика? Фехтование надо было заявлять. Хотя… Кириан бы не позволила.

Глава 24

Кириан: разговор по душам?

К Кириан всё — таки поднялся. Но бледная секретарша костьми готова лечь:

— У госпожи ректора обеденный перерыв велено никого не пускать!

Зря что ли на седьмой этаж пёрся? Отошёл обратно в холл, закрыв за собой дверь. Явил портал, представил кабинет училки. И перенёсся к ней, минуя нервозную тётку.

Были опасения, что есть защита. Но вроде бы всё осмотрел.

Ректорши в кабинете не оказалось. Но я сразу вычислил, где она может быть. За стенкой предбанника с вешалкой ещё одна дверь. Туда и направился."

"Дверь не заперта, свободно вошёл. Комнатуха наполовину меньше кабинета, шторы завешены, царят полумрак и уют. А ещё я слышу посапывание. Первое, что бросилось в глаза, это круглый небольшой стол из неоднородного стекла с бутылкой вина, выпитой наполовину, и один пустой бокал, нарезка фруктов и салфетки.

На шкафы смотрю, вот же балаболка, трусов у неё нет. Шмотья, как дома, наверняка.

Кириан, Кириан... Ректор целый, держит в страхе весь универ.

Действительно, а как иначе? Советница целого короля по статусу! Во Дворце она лебезит и терпит, а здесь отрывается. Я и думал, как она вообще выбилась в Совет Аргириса? Какая — то баба, да ещё и в советники. Король не дурак, не мог он взять тупую.

Обхожу стол, присаживаюсь рядом, кожаная обивка скрипит. Но дремлющая не реагирует.

Волосы ей на чёлке поправляю, трогаю пальцем приоткрытые сочные губы. Какая же ты хорошая, когда спишь. Беззащитная, тёпленькая.

Надоело ждать, в нос её же волосинку сую. Глазища распахивает! Испуг быстро сменяется гневом. Приподнимается, делаясь хмурой.

— Что ты себе позволяешь? — Фырчит.

— Она ни при чём, я через окно прошёл, — отвечаю ехидно.

— Окно? Какое окно?! Издеваешься?? Что ты себе позволяешь вообще, сопляк? Когда твоя мамаша свалила, я тебе самолично штаны обоссанные меняла порой! — Кричит, принимая сидячее положение. При том, что я мешаю ей ноги на ковровый пол опустить.

— А вот о маме ни слова, — предупреждаю строго, не отрывая взгляда от её встревоженного лица.