В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Только собрался контуры все поломать, обезвредив эту дрянь. Теперь только следующим заходом. Чую затылком, что уже через окошко заглядывает. А я делаю вид, что комнату рассматриваю.

— Если ты улетишь, я не переживу, — раздаётся от идиотки беспокойное. — Аз, не вздумай бросать меня.

— Я помню эту комнату, — брякаю участливо, игнорируя капризы.

А сам на стол письменный смотрю, где свитки, несколько печатей графских с лакированными деревянными ручками. Там, похоже, и бланки приказов имеются. Думаю, пропуск делегации у меня уже в кармане.

Но приоритеты меняются. Возвращаюсь к своей ненаглядной."

"Ждёт, вся на иголках. Похоже, я переборщил с обаянием.

— Так будет удобнее, — кладу на пол подушку у развёрнутого ватмана. — Подожди, испачкалась.

Юбку отряхиваю, по упругой попке чуть попадая. Графиня смотрит с таким доверием, что мне хочется поддаться разврату.

— Подожди, ещё майку поправим, — брякаю, горя желанием потискать хоть немного.

Девка уже взрослая, но такая тупая! Вообще не вякает, когда я на сиськах ткань поправляю, трогая сбоку тяжёлые буфера нагло, пусть и через ткань.

— Во, теперь ровно, — говорю пересохшими губами.

Тканью соски потеребил, они тут же выперли. Как же хочу помацать эти сиськи! АААА!! Едва удержался. Тупая не тупая. А по деловым вопросам она рассуждала вполне амбициозно и сознательно.

Усаживается уже задумчивая. Упс, кажется, переборщил.

Присаживаюсь на другую подушку, любуясь бёдрами.

— Ты грустная, — заключаю.

Попутно беру кисть и малюю голубым со своего края.

— Вспомнила про папеньку, — отвечает и вздыхает тяжело.

— Мне жаль, — говорю участливо.

— Что не убили его раньше, — выдаёт жёстко и начинает малевать красным цветочек, похожий на розочку.

— Ну да, — соглашаюсь легко. — Гад такой.

— И это ты видел? — Ахает, глаза на меня поднимая.

— Нет, я не всегда ж наблюдаю, только когда дел нет, — брякаю и срочно бровки «пёсьи» строю. — Расскажи, так легче станет.

Вздох с содроганием. Вот блин, да что такое? Подскакиваю, обнимая за плечики.

— Когда матушка умерла, он стал меня трогать, как её, — прошептала после недолгой паузы.

Во дела. Обнимаю ещё крепче.

— Но всё позади, меня спасли добрые суккубы. Отнеслись, как к дочери, научили быть женщиной и управлять такими, как мой отец. Они все похожи на него. Эти герои.

Горло непроизвольно сглатывает слюну. Вот оно что…

— Бедная моя Жози, — шепчу ей на ушко.