В оковах Шейха

— Я хочу видеть Рашида! — Крикнула она.

Охранник даже не дернулся в ответ, просто продолжал идти, как будто она ничего не говорила.

— Я требую встречи с эмиром!

Тора ждала, ее сердце так громко колотилось в груди, но ничего не изменилось. Никто не слушал.

Никому не было дела.

Ее горе, боль и смятение клубились внутри нее, как дым от потушенного пламени свечи, едкий и клубящийся, пока из него не поднялась новая эмоция.

Ярость."

"Это превратило ее шок в решимость, а слезы в лед, отчего челюсть заныла до боли, а ногти впились в руки.

* * *

Над ним нависла грозовая туча. Темная и угрожающая, она тяжело давила на него, омрачая его мир и отравляя настроение.

Тора.

Он не ожидал, что она его предаст. Может быть, сначала он подумал бы, что это возможно. Женщина, подобранная в баре, которая хладнокровно потребовала четверть миллиона долларов, когда ее попросили назвать цену, почему он не ожидал, что такая женщина захочет воспользоваться ситуацией?

Но это было поначалу.

Потому что с тех пор она проложила себе путь в его жизнь и под его кожу. Парящая в воздухе, как она, казалось, делала в своих шелковых одеждах, демонстрируя понимание экономических и социальных вопросов, которых он не ожидал, говоря ему, что он сильный, и в довершение всего, она отдала ему себя, как коронационный подарок, как если бы предлагала воду человеку, который слишком долго пробыл в пустыне.

Все это время оказалось, она строила козни.

Все время пустые ожидания.

Что ж, теперь она может подождать в своих апартаментах. К тому времени, когда он доберется до нее, она будет жалкой и сбитой с толку. Будет извиняться, обильно и со слезами и вымаливать у него прощение, но его не будет. Он больше не поддастся на ее уловки.

Какого черта жать? Он скажет ей все сейчас.

Ему давно пора было сказать ей об этом.

* * *

Ее дверь распахнулась, и Тора затаила дыхание. Рашид. Наконец-то!

Он кивнул охраннику, который закрыл дверь, а затем с мрачным лицом посмотрел туда, где она стояла посреди своей комнаты, все еще скрестив руки на груди и высоко подняв подбородок.

— Что, черт возьми, происходит? — Спросила она.