В объятиях лунного света

– Значит, все? Это конец? – не удержавшись, спросила она.

Маркиз мрачно улыбнулся.

– Я предложил, ты отказалась. Чего же еще? Больше не будем говорить об этом.

Все еще не веря, что маркиз так легко смирился с ее отказом, Нелл села на лошадь. Маркиз больше не старался приобнять ее или лишний раз дотронуться до плеча, талии, руки. Он был сух и деловит."

"Когда Нелл оказалась в седле, улыбка Лита стала более естественной. Он передал Нелл поводья Аделы.

– Я не буду мстить вам или осложнять вашу жизнь, мисс Трим.

Нелл отметила про себя, что Лит снова стал официально обращаться к ней. Он больше не называл ее Элеонорой. У нее сжалось сердце, хотя, конечно, эта холодность с его стороны могла помочь ей избавиться от чувств к нему.

– Я ценю вашу сдержанность и прошу прощения, если я вас разочаровала, – промолвила она.

Лит вскочил на своего вороного скакуна и поворотил его к дороге. Гнедая кобыла Нелл пошла следом за ним, не дожидаясь, когда всадница пришпорит ее. У Нелл путались мысли.

– Как-нибудь переживу, – буркнул маркиз.

А вот Нелл не была уверена, что сможет легко пережить эту ситуацию. Всю обратную дорогу у нее из головы не выходила мысль о том, что она совершила ужасную ошибку.

Глава 14

Лит оказался человеком слова. Впрочем, Нелл нисколько не сомневалась в этом. Он больше не заводил речь о посторонних предметах, не относящихся к работе, и не уговаривал мисс Трим сменить серые платья на яркие наряды.

Маркиз внес в их обычный распорядок дня лишь одно изменение: он отказался от совместных утренних прогулок верхом.

Нелл страдала от того, что маркиз стал холоден к ней, но не подавала вида. Она называла себя распутной, потому что только легкодоступная девица могла сожалеть, что ее больше не домогаются.

И хотя решение было уже принято и озвучено, она до сих пор взвешивала все «за» и «против». Да, у нее была масса разумных причин отклонить неприличное предложение маркиза. Но что значили эти причины по сравнению с безудержным влечением, которое она испытывала к Литу?

Она больше не подозревала его во всех смертных грехах, а он перестал следить за ней и видеть в ней воровку, покушающуюся на фамильное серебро.

Маркиз не вспоминал о ее дурацком признании в любви, сделанном в его спальне. Но с каждым днем этот вымысел все больше походил на реальность.

Нелл никогда прежде не испытывала сильных чувств к мужчине. Ей было не до романтики. Сначала она ухаживала за больной матерью, потом все ее мысли были прикованы к несчастной Дороти.