В объятиях лунного света

Он и сам был изумлен тем, что предложил Нелл отправиться с ним на пастбища. Выражение ее лица между тем снова стало невозмутимым.

– Я не езжу верхом, милорд.

Она явно не хотела сопровождать его. Мог ли Лит осуждать ее за это? Возможно, Нелл тоже испытывала напряжение, находясь в его обществе, и это доставляло ей дискомфорт.

– Мы можем взять двуколку. Это последние погожие деньки перед затяжным ненастьем, надо использовать их для прогулки. Разве вам не хочется подышать свежим воздухом?

Глаза Нелл заволокло пеленой, и Лит понял: он задел тайные струны ее души.

– Даже моя матушка расположилась сегодня на террасе. Держать вас в такую погоду взаперти было бы бесчеловечно.

Губы мисс Трим сложились в подобие улыбки. И Лит возликовал. Последнее время она редко улыбалась. Впрочем, он должен был радоваться этому обстоятельству. Ему и без ее улыбок становилось трудно держать чувства под контролем.

– Как вам будет угодно, милорд. Я только возьму шляпку и шаль.

Проклиная себя за слабость, Лит позвонил в колокольчик и приказал явившемуся на зов слуге заложить двуколку и подать ее к крыльцу. В его душе еще теплилась надежда, что резкий ветер с болот остудит его пыл."

"Но сев рядом с мисс Трим в экипаж, Лит понял, что просчитался, и обозвал себя бараном.

На дороге, петлявшей между болотами, началась настоящая тряска. Лит чувствовал через тонкую шерстяную ткань серого платья тепло, исходившее от бедра мисс Трим.

О, с каким удовольствием он купил бы Нелл новую одежду – алое платье с глубоким вырезом! Оно плотно облегало бы ее фигуру, а не висело бы балахоном, как серое платье, которое она постоянно носила.

Но даже в строгой пуританской одежде Нелл выглядела соблазнительно. Возможно, будь на ней более откровенные наряды, Лит не ощущал бы такого жгучего желания раздеть ее догола.

Маркиз остановил двуколку на холме, который возвышался у западных границ поместья. Лошадям требовался отдых.