В оковах его власти (СИ)

Я искала в пространстве хоть единственный намек на то, что все ложь.

Словами можно ранить совсем как острыми предметами, порой ими можно и убить. Я смотрела на Сашу и понимала, что моя жизнь теперь никогда не станет прежней. Во рту обосновался острый привкус подступающей тошноты. Я приставила руку к лицу, не веря в свою способность совладать с желудком. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, пока я на дрожащих ногах стояла перед человеком, которого люблю и думала о том, что нам делать дальше.

Он первым принял решение.

«Я говорю и смотрю назад.

А у тебя мурашки по коже».

Одно и то же — IOWA

ГЛАВА 23

БЕЛОВ

БУМБОКС – ЛЮДИ

Люди ми тільки тоді, коли дуже сильно любимо.

Тільки тоді коли любимо ми, можемо зватись людьми.

Мне хотелось дышать, но реальность упорно перекрывала кислород. Настолько херово мне давно не было, пожалуй, с момента аварии Руса, когда казалось, что хуже просто ничего не могло бы случиться.

Сев в машину, я вдавил газ в пол, мечтая отключиться, но вместо этого несся куда-то и зачем-то. Все теряло гребанный смысл, оставалась только уродливая реальность, где я снова сталкивался с прошлым, с которым распрощался слишком давно. Почему? Почему мы? Зачем? Болела раком, не могла родить, взяли приемную дочь, в которую спустя гребанную кучу времени я влюбился как пацан.

Когда стрелка спидометра плавно опустилась в правую часть, я резко одернул ногу с педали, жадно глотая воздух.

Ты меня отпускать не собираешься никогда, да?

Да, ты. Ты, мать твою, оставишь меня в покое, нет?

Машина катилась вперед, пока я варился в собственном соку. Нет, отказаться от Маши я не смог бы никогда, будь она хоть трижды дочерью Нади. Но через мясорубку пронесло, расплющило нехило, вывернуло наизнанку.

И сейчас, анализируя все, я понимал, что сходство и в правду есть. Что-то прослеживалось, почти невидимой нитью…Неужели они искали ребенка, отдаленно похожего на них самих? Это что за ущербное поведение? Словно игрушку выбрали.