В оковах его власти (СИ)

"

"—Нет, меня взяли из приюта! Ты рад? Счастлив от этого факта? Что поменяется теперь? Что тебе с этого? Да, я приемная дочь в семье, моя мама не могла родить. Она болела раком, и все это время боролась как могла. А мой папа считал, что семья придаст ей сил для дальнейшей борьбы. Вот так вот. Меня родила какая-то наркоманка и бросила под порогом местного роддома, — я кричала ему это и плакала, понимая, что меня на части разрывало. Клочьями душа вырывалась точечно прямо его руками в данный момент.

Я всегда знала, что я приемная дочка, но ни единой минуты в своей жизни я не чувствовала этого по отношению родителей ко мне.

Они любили меня так сильно, как любят родные. В них я видела всю свою жизнь, счастливую ровно до момента, пока моя мама не умерла, а отец не начал спиваться. Пусть я тогда жила с бабушкой, которая старалась делать для меня максимально много, но детская травма от потери вновь обретенной мамы так просто не смогла бы затянуться. Никогда не затянется.

Саша посерел на глазах, продолжая меня удерживать.

Глаза потухли и превратились в вязкую болотную жижу, в которой я теперь захлебывалась, теряя доступ к кислороду.

Голова взрывалась от догадок, но ни одна не собиралась в целостную картину. Ни одна. Только боль оставалась неизменной. По-прежнему во всем теле.

—Девушка на фото моя первая любовь. Мы встречались в тайне от семей, пока все не вскрылось. Затем она меня бросила, сказав, что отец выбрал ей жениха, и она хочет жить по вере. Твоего отца ей подобрали. Вот и все, — Саша поджал губы, а я окончательно сломалась.

Жалкие осколки теперь валялись на полу вместе с теми фотографиями, что теперь укрывали его. Улыбающиеся лица на контрасте с моей рыдающей душой и разбитой реальностью.

Он любил мою маму. Мою маму. Мой Саша. Моя мама. Моя приемная, но при этом самая родная на свете мама.

—А я набухавшись переспал с Азизой, от чего она залетела, потом шантажировала меня абортом, если я вдруг не женюсь на ней. Я не мог рисковать своим ребенком, плюс семьи стали воевать, и я женился.

Ненавидел при этом всю жизнь и себя, и свою жизнь. Теперь ты в курсе всего. Начинай меня ненавидеть.

Боже. От услышанного волосы вставали дыбом, но еще сильнее мне хотелось просто стереть эту реальность и нарисовать новую. Где обязательно не будет ни боли, ни отчаяния, рвущего грудь острыми пиками. Сейчас хотелось снова искать в нем сильную спину, чтобы упереться и не упасть в пропасть. Но что-то буквально толкало меня в спину.