В его власти

Ее переодевали бесчисленное количество раз и фотографировали перед зеленым экраном, чтобы позже добавить разные фоны. Макияж и прическа менялись под каждый наряд. Она обливалась потом, как загнанная лошадь и чувствовала себя также, и, когда фотограф объявил о конце, чуть не заплакала от облегчения. В этот день Алена поняла, какая же нелегкая работа у бедных профессиональных моделей и даже зауважала их.

Вот только день еще не закончился. Тимофей отвез ее обратно на работу и, поднявшись в кабинет Влада, в котором он, кстати, отсутствовал, девушка завалилась на широкий кожаный диван, наплевав на платье, которое, вне всяких сомнений, помнется, и сама не заметила, как уснула.

Разбудил Алену тихий голос Влада, но, так как она лежала спиной к нему, то не спешила давать знать о своем пробуждении.

- Что с Ярой, ты сказал? – прошипел Влад.

Она узнала этот злой тон, отдающий могильным холодом. Самое страшное состояние тихой ярости, в котором мог находиться этот мужчина. Судя по всему,  он разговаривал по телефону.

- Я же говорил, что хочу убрать Матвея тихо, - продолжил он. - Твою мать, так и знал, что не нужно ждать! Чертов Днепровский! Теперь поздно метаться.

До Алены вдруг дошло, что она затаила дыхание и, медленно выдохнув, девушка начала размеренно дышать, чтобы он не понял, что она подслушивает. С Влада станется в этот момент пялиться на нее.

- Конечно, я не передумал! Яра – моя! Ладно, свадьбу перенесу на следующую неделю и, как только живот станет заметен, можно будет избавиться от Матвея.

Алена похолодела от этих слов. Если она правильно поняла… Влад настолько чудовищен, что собирается убить Матвея? Уму непостижимо!

А его слова про двух одиноких родителей… Неужели бывшая жена беременна? Он из-за этого так разозлился? Алена, конечно, знала, что он на все способен, но убить человека, которого знал годами, даже называл другом? Это, каким же бездушным нужно быть!

- Жду следующего отчета к концу недели, - произнес Влад и после этого воцарилась гнетущая тишина.

Алена полностью сосредоточилась на медленном размеренном дыхании и пролежала так около двадцати бесконечно долгих минут, чтобы наверняка отвести от себя подозрения. Странно, что Смольников вообще позволил себе такой разговор в присутствии другого, хоть и спящего, человека.