Мой неверный муж (СИ)

У меня в голове все было четко, понятно и просто. История вообще в детей не упиралась! Они должны были без вопросов принять мое решение и остаться дома. Думал, они — мой козырь. Полину удержать ими хотел, а в итоге сам скребся и просился к ним рядом, хотя бы на коврик.

— Я не прошу ехать со мной, — ответил тихо и спокойно, практически шепотом. — Я понял и принял вашу позицию, — взглянул на сына. В моих глазах вопрос, в его ответ. Он остается с матерью. — Заставлять не буду, обещаю. Лиана, Иль, я вас очень люблю.

— Приезжай, — тихо ответил Ильдар. Лиана молчала. Она отсела на кресло и смотрела в телевизор.

— Можно с вами мультик посмотреть?

Меня не прогнали, но никто не пытался обнять, залезть на голову или уговорить лечь перед теликом на всю ночь. Сам я тоже не осмеливался коснуться собственных детей. Нет, враждебности не чувствовал, но мы с ними заново изучали друг друга. Были какими-то новыми. Я понял, что двойняшки слишком взрослые, чтобы пытаться манипулировать их мнением.

— Бандиты, — Полина появилась в дверях и назвала их НАШИМ прозвищем, — купаться пора и спать. Завтра в школу.

Я смущенно рассказал, что купил им кое-что, и робко пожелал спокойной ночи. На большее на данный момент мне претендовать не приходилось. Жену ждал на кухне. С цветами и бриллиантовым комплектом. Она вернулась около одиннадцати: не то чтобы была удивлена, но перед тем как отправить детей по кроватям, указала мне на дверь.

— Легли? — спросил негромко.

— Чего ты хочешь? — спросила ровно и холодно. — Я согласна только на конструктивный диалог. Угрозы и шантаж оставь для своей новой жены.

— Это тебе, — протянул подарки, не ведясь на провокацию, доказывая, что способен в адекватность.

— Это тоже оставь ей. Мне не нужно.

— Поля, давай спокойно обсудим? Без нервов? — обошел ее и прикрыл дверь. Кухня совмещена с зоной столовой, плавно перетекавшей в застекленную лоджию.

— Полина, прости. Я так много нахуевертил… — не знал, как начать, чтобы стало понятно, что сожалею. С ораторскими способностями проблем не было, но защищать себя оказалось сложнее. Потому что виноват. По всем статьям.

— Я не прощу, Марат. Это невозможно.