В двух шагах от рая

Потом он стянул с нее всю простыню, восхищенно оглядывая обнаженное тело.

— Я предупреждала тебя, что интимных отношений между нами не будет! — воскликнула Мейбл в отчаянии. — Ты должен уважать мои чувства…

— Не могу, — хрипло выдохнул Виктор, едва справляясь с нахлынувшим на него приливом чувственности. Его руки ласково скользили по телу жены, а взгляд двигался следом. — Это выше моих сил! Когда мы рядом, я схожу с ума от желания обладать тобой…

— Остановись… Ах, боже мой… — бормотала Мейбл будто в забытьи, испытывая и чувство оскорбленной гордости и знакомое сладостное желание близости.

— Признайся, ты сейчас испытываешь то же, что и я, — с вызовом потребовал Виктор.

— Нет! — упрямо покачала головой Мейбл.

Муж медленно провел кончиками пальцев вниз по ее животу и скользнул в ложбинку между ног, прикрытую шелковистыми завитками волос. Его взгляд неотрывно следил за выражением лица жены.

— Ничего не испытываешь? Почему же ты дрожишь, когда я ласкаю тебя?

— Это… всего лишь реакция на внешний раздражитель, — попыталась отшутиться Мейбл, подавляя рвущийся из груди стон удовольствия. — Ах… прошу тебя…

— А какую реакцию вызывают у тебя другие мужчины? — с усмешкой поинтересовался Виктор, склоняясь над грудью жены и покрывая ее частными поцелуями. Движения его пальцев, нежно теребивших завитки на лобке, становились все более смелыми. — Или только со мной ты реагируешь на внешние раздражители?

— Только… О боже… Только с тобой…

— Солнышко, девочка моя!.

Она подняла на него полный страсти взгляд, не замечая сильной дрожи, сотрясавшей все ее тело.

— Милый… — беспомощно прошептала Мейбл. — У меня нет сил противиться тебе…

— Тебе и не нужно этого делать, славная моя… — Жадный и нетерпеливый взор Виктора досказал остальное, — то, что понятно и без слов.

Позабыв обо всем на свете, Мейбл притянула его к себе требовательным жестом. Когда они слились в объятиях, она ощутила, как велико желание Виктора. Через секунду он с громким стоном вошел в нее. Она ответила вскриком наслаждения, в котором не было ничего от самопожертвования ради блага сына.

Спустя два часа супруги пробудились от глубокого спокойного сна, одолевшего их, когда потухли последние вспышки страсти.