Уровень ненависти: Сосед

К приходу родственницы директрисы я уже перебесилась, успокоилась и даже сходила на обед вместе со всеми. Не строить же из себя оскорбленную невинность вечно. Неприятно, но не смертельно. Жить буду.

Илона, к моему разочарованию, оказалась девушкой серьезной и толковой, так что шансов остаться хотя бы для подстраховки «тупой пробки» не осталось, окончательно похоронив надежды на благоприятный исход событий.

Ну и ладно. Не больно — то и хотелось.

Хотя… кому я вру? Естественно, расстроилась. Желание поскорее попасть домой, открыть бутылку вина и пореветь вволю преследовало с самого утра, но не показывать же это всем и каждому! Ни за что!

Как говорит мама: «Улыбку — на морду лица, нос — наверх, походку — от бедра! И домой — реветь». И добавляла всегда: «Но не дольше получаса. А то нос превратится в тыкву».

И ведь помогало! Я всегда казалась окружающим сильной и независимой, уверенной в себе и позитивной. Может, иногда несколько чрезмерно позитивной. Зато никто не лез с жалостью и советами, что уже хорошо. Не люблю подобное участие — сразу чувствую себя дном и расстраиваюсь еще сильнее.

Накрутив себя до здоровой злости, улыбалась пуще прежнего и, надеюсь, выглядела не растоптанной и проигравшей, а уверенной в себе молодой девушкой, у которой все еще впереди.

Я не специально, оно само!

Возможно, конечно, согрешило подсознание, уж больно я была обижена на руководительницу. Но, что сделано, то сделано.

Кира Алексеевна имела неосторожность заболеть за пару дней до важной встречи, чувствовала себя плохо, как — никак гайморит — это не простое ОРВИ, таблеткой парацетамола временно не спасешься.

Илоны в офисе не было и я, совершенно непреднамеренно (да, да, я настаиваю, что это все — совершеннейшая случайность!) оговорилась, когда созванивалась с партнерами нашей ненаглядной компании. Трубку взяла не секретарь, а сам руководитель — напористый и жесткий в достаточной степени, чтобы я смешалась и повела себя глупо.