Уроки рисования

Она сбегала на кухню включить чайник, помогла (неожиданно сильная) перебраться дяде Игорю на диван и укрыла его теплым пледом, тщательно, словно маленького ребенка, подоткнула края. Потом села рядом с ним, но не на диван, а чтобы не потревожить, на пол.

— Тебе уже лучше, дядя Игорь?

— Да, спасибо. Ты у меня человек! — он слабо улыбнулся и погладил растрепанные волосы девочки.

— Я от вас никуда не уйду. Я ночевать с вами останусь. Только сбегаю, маму предупрежу, скажу. К подружке пойду ночевать.

— Не надо, Оленька.

Девочка вздохнула и потерлась щекой о его руку.

— Все равно! Тогда я завтра из школы убегу прямо с утра к вам.

— Хорошо, завтра убегай, а сегодня надо домой идти.

— Еще рано, дядя Игорь! Вот чаю попьем, моего вкусненького. Я посмотрю. И пойду, ладно?

— Ладно, ладно…

От ее трогательной заботы и преданности Свешникову действительно стало легче, теплее. Он думал: «Какую славную девочку подарила судьба старому греховоднику.

После чая Оля затеяла уборку на кухне. Стараясь не шуметь, и лишь изредка, брякая непослушной тарелкой или чашкой. Он не мешал ей больше, не гнал, наслаждаясь присутствием маленькой феи.

Перед уходом, чтобы окончательно убедить девочку в своей жизнеспособности, он даже встал и проводил Олю до двери, ласково, почти по-отечески, поцеловав на прощание в губы.

Потекли часы мучительного одиночества и тупого бессмыслия.

"На улице стемнело. Он сидел в кресле и боролся с желанием покурить. В дверь позвонили. Даже не задумываясь о том, кто это может быть, Игорь Сергеевич щелкнул замком. В темную прихожую хлынул свет с лестничной клетки, на миг ослепив его, чтобы в следующую секунду оглушить. На пороге стояла Наташа. Она была без шапки, в тонком демисезонном пальтишке. Растрепанные волосы падали на бледное опухшее от слез личико, губки посинели и дрожали от холода.

— Господи! Наточка, ты откуда? — Он отступил назад, впуская внучку, одновременно включив свет в прихожей и закрывая за ней дверь.

Девочка всхлипнула и прижалась к нему, обнимая за пояс.

— Деда, я убежала. — Она снова всхлипнула, шмыгнула носом и судорожно, сквозь стоящие под горлом слезы, втянула воздух.

— Как убежала? — Он чувствовал, что спрашивает совершеннейшую глупость.