Укрощение Рики (ЛП)

Язык и губы альфазенца дарили пету неземное блаженство. Глаза Азки закатились, и он едва не расплакался — такими яркими были ощущения. Как же ему повезло оказаться у такого хозяина, как Востан Хоси! Он и мечтать о подобном не смел. Прослужить пару лет какому-нибудь блонди, а после отправиться в один из борделей или открытых клубов, чтобы до конца дней показывать шоу для развлечения публики… Такой представлялась ему будущая жизнь. Такой была судьба большинства амойских петов.

Юноша почувствовал, как подступает оргазм, и начал издавать громкие, отчаянные крики, не в силах сдержаться, позабыв все правила и тонкости, которым его учили.

Но именно это и вдохновляло Востана — искренняя, безграничная страсть, пусть даже со стороны она выглядела необузданной и неуклюжей.

Прошло несколько минут, а командор всё еще смотрел на своего пета, наслаждаясь выражением чистого экстаза на его лице."

"Азка пребывал на седьмом небе. Открыв глаза, он с неподдельным восхищением взглянул на хозяина.

— Просто… невероятно!

— Отлично.

Я надеялся, что тебе понравится. Теперь готов для меня?

— Готов. Вам не нужно меня спрашивать, я же ваш пет. Вы можете брать меня, когда пожелаете.

Востан прикрыл веки, по телу его прошла сладкая дрожь оттого, что пет сам охотно его принимал.

— Повернись на живот, — прошептал он.

Азка подчинился, и командор взял флакон, который заранее оставил возле кровати. Медленными движениями он нанес смазку по всей длине своего мужского достоинства, сжав зубы, чтобы удержаться и не кончить раньше времени.

Затем он склонился над петом, потерся лицом о его шею и поцеловал плечо.

— Раздвинь-ка для меня бедра, Азка, — мягко приказал он и прерывисто вздохнул, когда пет мгновенно раскрылся ему навстречу.

Востан прижался к ложбинке между ягодиц юноши и, придерживая его за бедра, медленно вошел. Азка принял его с легкостью, обволакивая влажным теплом, сжимая плотно и сладко.

— Ох-х-х… — простонал командор, содрогаясь всем телом.

Он вышел наружу и снова погрузился в податливое мягкое тело. Вскоре плавные движения сменились жадными лихорадочными толчками.

Сдавшись наконец на милость похоти, командор вонзался в своего пета так сильно и глубоко, как только мог. Натянутый, как струна, он громко стонал и чувствовал, что вершина уже близка…

И в этот момент Востан подумал об Араншу. Представив, что сейчас под ним находится не Азка, а давно пропавший любимец, он испустил протяжный, болезненный стон. Мучительная страсть прорвалась наружу жарким потоком семени… и слез.