Укрощение Рики (ЛП)

— Да я видел больше девчонок, чем ты!

— Ха! Всем известно, что ты их на дух не переносишь! Это априорный факт!

Фрейн покраснел до ушей и сделал вид, что поглощен починкой коммуникатора.

— Или нет? — не отставал от него братец.

— Что — нет?

— Тебе нравятся девчонки или нет?

Фрейн равнодушно пожал плечами.

— Ну, ничё так…

Аскель победно улыбнулся.

— Вот и я о том же!

Фрейн нахмурился и не удостоил его ответом. Немного помолчав, Аскель продолжил:

— Вообще-то, нам вовсе не обязательно пронзать взглядом стены, чтобы посмотреть, что творится в пентхаусе.

Можно просто включить камеры и всё записать.

Фрейн откинулся на спинку стула и с отвращением вздохнул.

— Вот, о чем я и говорил. Ересь. Ты даже не умеешь поддержать нормальный разговор, вечно скачешь с одной ереси на другую.

— А ты умеешь? Чтобы поддерживать нормальный разговор, нужно самому быть нормальным.

— И что такое «нормальный»? — ворчливо спросил Фрейн.

— «Нормальный» — это…

— Так ты пойдешь внутрь или нет?

Аскель вздохнул и поднялся.

— Ладно уж. Но к моему возвращению тебе лучше всё починить.

Фрейн показал ему средний палец. Аскель сделал шаг вперед, но потом обернулся.

— «Нормальный» — это твоя полная противоположность. Типа, априори с начала времен был ты — и была норма, то есть, всё остальное, кроме тебя. А поскольку ты весь такой ненормальный, ты нарушаешь баланс вселенной. Это что-то вроде…

— Аскель!

Посмеиваясь, Аскель повернулся и осторожно вошел в пентхаус. Он понимал, что, строго говоря, не имеет права покидать свой пост, но, проторчав снаружи несколько часов, умирал от жажды.

Оглядевшись, он заметил перевернутый столик и несколько разбитых стаканов для пунша. Главный зал оказался пуст, хотя где-то слышался глухой стук и шорох. К тому же — или это ему только мерещилось? — со всех сторон доносились страстные стоны и вздохи.

Покачав головой, Аскель высмотрел стол с напитками и направился прямиком к нему.

— Ух ты, пунш! — в восторге воскликнул он.

Заглянув в объемистую чашу, охранник нахмурился — она была на две трети пуста.

На поверхности пенистого янтарного напитка всё еще плавали мелкие кусочки льда. Решив, что они с Фрейном это заслужили, Аскель ухватил чашу и потащил ее за дверь.

Увидев его, Фрейн громко фыркнул.

— Вот свинья! Я что, просил тебя принести целое корыто?

— Это всё, что осталось. А еды там не было.

— А стаканы где?

— Битые валяются.

— Думаю, обойдемся половником.

Фрейн зачерпнул пунша и сделал глоток.