Укрощение Рики (ЛП)

— Вот, значит, как… Но ты не смог устоять перед моим очарованием?

Ясон низко склонил голову, не в силах признать вслух эту постыдную истину. Командор рассмеялся.

— Ну что ж, хотелось бы мне верить, что именно мои выдающиеся достоинства заставили тебя забыть про свое обещание. Но, увы! — Он загадочно улыбнулся. — В этом деле я, скажем так, воспользовался кое-какой помощью.

Ясон в недоумении нахмурил брови.

— Как это понимать?

Командор закатал рукав и показал блонди маленькую золотистую татуировку на предплечье.

— Это G-волновой модулятор, — пояснил он.

— Эта штука взаимодействует с химическими процессами в моем организме и делает меня совершенно неотразимым. — Он хитро ухмыльнулся. — Во всяком случае, все так говорят.

Узнав секрет убойной привлекательности командора, Ясон почувствовал невероятное облегчение — ведь он не переставал ругать себя последними словами за то, что с такой легкостью поддался на соблазн.

— Когда твой пет немного поостынет, постараемся ему всё объяснить. Уверяю тебя, знай я про… ваши отношения, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы не вставать между вами.

Хотя… как только я возбуждаюсь, от меня уже почти ничего не зависит. Эта штука начинает действовать автоматически, когда у меня встает.

Ясон не знал, что и думать: с одной стороны, он сердился на командора, с другой — немного ему завидовал и уже начал прикидывать, не стоит ли самому обзавестись таким же имплантатом.

— Знаю, о чем ты подумал, — прошептал Востан. — Но, увы, это невозможно. Ученого, создавшего эту уникальную технологию, к сожалению, больше нет в живых.

Кстати говоря, она была женщиной, и очень красивой. А кроме нее никто не знал, как эта штука устроена. — Командор подался вперед и шепотом добавил: — И, давай начистоту, Ясон… она тебе попросту ни к чему. Ты и так абсолютно неотразим.

Ясон залился краской — редкое состояние для блонди, которых не так-то просто смутить — и с ужасом осознал, что его член опять начал пробуждаться к жизни.

— Ты можешь… выключить эту штуку?

Востан рассмеялся — это был глубокий, бархатистый и очень чувственный смех.

— Боюсь, не могу. — Он пропустил между пальцами длинную прядь светлых волос, поражаясь их мягкости и шелковистости. — Но какая теперь, в сущности, разница? Твой пет уже в любом случае рвет и мечет, уверенный, что мы тут с тобой вовсю занимаемся любовью. Так почему бы… не получить удовольствие? Что толку страдать понапрасну?

Блонди ничего не ответил. Прикрыв глаза, он усилием воли пытался подавить возбуждение.