Укрощение Рики (ЛП)

Казалось абсолютно естественным стоять, прижавшись друг к другу, только вдвоем, под яркими ледяными звездами.

— И всё-таки… что с тобой?

Калан вздохнул.

— Я тебе уже рассказывал… про мою семью.

— Да, и что?

— Так вот, их убили люди командора Хоси. И не только их. Сотни других семей тоже.

— Вот дерьмо! — Теперь Ру всё понял и обнял парня еще крепче, чуть ли не до боли. — Даже не знаю, что и сказать — нужные слова просто в голову не лезут, — признался он.

— Можно обойтись и без слов. Я ведь не собираюсь делать ничего такого.

— Что ты имеешь в виду? Что значит «ничего такого»?"

"— Ну, в смысле… мстить или что-нибудь в этом роде.

— Значит… ты не хочешь поквитаться с Хоси за свою семью?

— Нет. Ни к чему это не приведет. Кому-то еще будет плохо, кто-то еще будет страдать… Если бы я смог убить командора — в чем сильно сомневаюсь, — это бы лишь причинило боль тем, кто его любит, тем, кто ни в чем не виноват. Он ведь не сам убивал, а его солдаты, и я даже никогда не узнаю имена этих людей.

Ру слушал юного аристийца с улыбкой.

— Ты добрый парень, Калан.

— Да не сказал бы. Просто насилие не люблю.

— Я тоже.

— Я не такой, как мой друг Вин.

— Что за Вин?

— Вин Кантум. Он… его семью тоже убили. Только он поклялся, что не успокоится, пока не отомстит. Когда я отказался к нему присоединиться, мы поссорились.

— Хм, дело дрянь.

Калан кивнул.

— Это точно. Особенно потому что… я действительно могу его понять. — Он засмеялся и покачал головой. — Вин — просто нечто!

Ру почувствовал легкий укол ревности.

— Ты… наверное, любил его?

— Ну, да. Но… не в том смысле, в каком ты подумал! Я любил его как друга. — Калан улыбнулся. — Забавно — он единственный в природе светловолосый аристиец!

— Надо же! — заметил Ру.

Калан замолчал. Обнимавшие его руки… пробуждали внутри какие-то странные чувства. Странные, но приятные. От Ру исходил такой притягательный запах, что Калану вдруг мучительно захотелось его поцеловать.

— Ру!

— Что?

— Мне нравится стоять так рядом с тобой!

— Мне тоже.

— А можно тебя поцеловать?

— Можно.

Калан повернулся, дрожа то ли от холода, то ли от волнения, и медленно прижался губами к мягким губам Ру. Это был его первый поцелуй, мимолетный и невинный, сладкий и искренний. Когда парень отстранился, сердце его грохотало как барабан.

— Мне этого очень хотелось.

— А мне… очень хотелось, чтобы ты это сделал, — сознался Ру.

— Правда?

Ру кивнул.

— Ты мне нравишься, Калан.

Аристиец улыбнулся.