Укрощение Рики (ЛП)

Оди застонал, и повар тут же присоединился к нему: оба чувствовали одинаковый восторг, хотя и по разным причинам.

— Ох, как приятно, Оди! — выдохнул Таи, дрожа от удовольствия. — Хочется… толкаться вперед. Можно?

Охранник по-прежнему ощущал легкую боль, но это было ничто в сравнении с восхищенными вздохами партнера.

— Можно, Таи. Делай то, что подсказывает тебе природа.

Получив карт-бланш, аристиец тут же отбросил всякую осторожность и принялся вколачиваться в Оди с таким энтузиазмом, что, глядя на него, никто бы не поверил в его полную неискушенность в этом деле.

— Ты трахаешь меня очень жестко! — заметил Оди.

— Я слишком увлекся, да? — спросил Таи, чувствуя, что сдержаться будет нелегко.

— Нет, я просто немного… удивлен. Я не ожидал от тебя… такого… напора. Но так даже лучше. Мне нравится.

— Ты сам сказал мне делать то, что подсказывает природа, — напомнил партнеру Таи, потянув его бедра на себя и одновременно вонзаясь в него со всем своим пылом. — Мое тело подсказывает мне именно это.

Оди рассмеялся.

— Таи, ты просто рожден для телесных удовольствий.

— В тебе так… жарко… и тесно, и… влажно! — хватая ртом воздух, ответил Таи. — Ох! Чувствую, оно совсем близко!

— Пусть всё идет само собой.

— Уже скоро… Вот оно! Уже сейчас! О, да! — Аристиец мощно кончил, наполняя партнера горячим семенем, и закричал так громко, что Оди не сдержал улыбку. Оба любовника повалились на постель и некоторое время лежали не шевелясь.

— Сдается мне, тебе понравилось, — прошептал наконец Оди.

— Еще как! Это было даже лучше… чем я себе представлял, — искренне ответил Таи.

— Думаю, договоримся. — Оди провел пальцем по щеке повара. — А сейчас… как насчет ответной услуги? Позволишь мне взять тебя?

— Ну, не знаю, — внезапно занервничал парень.

— Разве тебе не хочется доставить мне удовольствие?

— Конечно, хочется. Только… может, я сделаю… как раньше?

— Ладно тебе, Таи! — настаивал охранник. — Дай мне тебя трахнуть!

Аристиец задумался. С одной стороны, ему хотелось порадовать Оди, с другой — при одной мысли о том, чтобы окончательно и бесповоротно расстаться с девственностью, становилось как-то не по себе.