Укрощение Рики (ЛП)

Катце подхватил Энью под локоть и тихо сказал:

— Марш в свою комнату!

Ксеронцу не улыбалось получать приказы от собственного слуги, но ему и самому уже не терпелось уйти, а Катце он и вовсе теперь побаивался, после того как тот на его глазах отвесил Рики затрещину. Оба потихоньку исчезли из зала, оставив хозяина и пета вдвоем наслаждаться моментами близости.

Еще никогда в жизни Рауль не был так жестоко унижен. Пока Юи оказывал ему первую помощь, он лежал на животе. Меньше всего ему хотелось, чтобы собственный слуга видел его в столь жалком состоянии, с явными следами наказания по всему телу.

Однако неторопливые движения Юи успокаивали, и блонди не мог не заметить, как бережно фурнитур касается его ран, стараясь причинить как можно меньше боли.

Юи восхищался непоколебимой стойкостью хозяина — судя по его ранам, особенно по следам от кнута, боль была ужасающей. Фурнитур терялся в догадках, что могло произойти между его хозяином, Ясоном и Рики, но воспитание не позволяло ему задавать нескромные вопросы.

Одно не вызывало сомнений: троица тут не в любовные игры играла. Хозяин казался поверженным, сломленным; его внутренние душевные травмы были намного глубже и мучительней, чем видимые синяки и рубцы на его истерзанной плоти. Инициалы, горевшие на его коже, могли принадлежать только Ясону Минку. Юи от всего сердца негодовал на влиятельного блонди за бесчеловечное обращение с хозяином. Если бы только обладать достаточной силой, чтобы расквитаться с ним! Мстительные мысли никогда раньше не приходили в голову кроткому и миролюбивому юноше, но его чувства к хозяину затмевали собой всё, а нанесенная блонди обида, по мнению фурнитура, не заслуживала прощения.

Как только Юи закончил промывать раны, Рауль приказал ему нанести акселератор.

— Юи… — начал он и внезапно замолчал. Он боялся утратить самоконтроль и закричать в голос от боли и не хотел, чтобы фурнитур стал тому свидетелем.

— Будет очень больно, хозяин Рауль. — Почувствовав внезапную неловкость блонди, Юи тут же пришел ему на помощь.

— Говорят, генерал Каттахар после полуночного восстания на Армане настоял на применении акселератора, но кричал так громко, что лейтенант Тунг с перепугу сшиб фонарь и поджег палатку.

История позабавила Рауля. Он улыбнулся, благодарный Юи за тактичность, затем внутренне подобрался и решительно кивнул:

— Действуй!

Боль была такой чудовищной, что отчаянные крики прорвались сквозь стиснутые зубы гордого блонди и глаза его закатились в агонии.