Укрощение Рики (ЛП)

— Выполняй, Рики! — прикрикнул Ясон и повернулся к фурнитуру за поддержкой. — Катце!

Тот без промедления сделал шаг вперед и подтолкнул монгрела к Энью.

— Делай, что говорит хозяин Ясон! — гаркнул он. — Или наказание не пошло тебе впрок?

Рики никак не ожидал от Катце выговора, но удивленная улыбка мигом исчезла с его лица, когда рыжеволосый фурнитур отвесил ему здоровенную оплеуху. Катце смотрел на него, широко расставив ноги, скрестив мускулистые руки на груди.

— Ты что, меня не слышал? — рявкнул он и, схватив монгрела за волосы, снова подтолкнул его к Энью.

— Исполняй приказ хозяина, живо!

Рики никогда прежде не видел Катце таким и совершенно растерялся. Одно он знал точно: удар был очень… очень… болезненным. Пет дрожал, щека его пылала огнем, сердце заполошно колотилось, избитые ягодицы доставляли адские мучения. И при этом он был до странности возбужден. Ему хотелось грубо трахнуть ксеронца, чтобы мелкий гаденыш изошел криком. Что самое удивительное, именно этого и ждал от него Ясон. Монгрел шагнул вперед, развел ягодицы Энью, обнаружил его дырочку и без всякой подготовки, зло и стремительно вломился внутрь.

Ксеронец оказался горячим и узким до невозможности. Он сладко, до дрожи сжимал член Рики, а его громкий вскрик только сильнее раскочегарил монгрела. Ухватив его за бедра, Рики начал безжалостное вторжение, охваченный похотью не меньше, чем желанием отомстить, наслаждаясь всхлипами и криками юноши.

Ясон не мог отвести глаз от своих петов, восхищенный тем, как властно и беспощадно Рики входит в девственника-ксеронца.

Теперь блонди свято уверился в том, что прежний хозяин никогда не брал Энью. Пет был необычайно тесным, а его отчаянные крики неоспоримо свидетельствовали о полной неопытности. Блонди еще не довелось познакомиться с этой стороной своего монгрела и теперь он с явным удовольствием наблюдал, как тот жестко насилует нового пета.

На самом деле девственником Энью уже давно не был, но особенности ксеронской физиологии затрудняли проникновение — проход всегда оставался узким, мышцы сжимались сами собой, сопротивляясь вторжению извне.

По этой причине взять ксеронца против воли представлялось технически невозможным. Энью возмущала бессмысленная грубость Рики — он мог бы получить удовольствие от соития, если бы монгрел так не рвался выместить на нем свою злость. Но ксеронец видел, что хозяин откровенно наслаждается совокуплением, так что ему ничего другого не оставалось, кроме как принимать всё, что дают.