Укрощение Рики (ЛП)

Коварная рука пета стащила с хозяина покрывало, чтобы монгрел мог всласть полюбоваться его великолепным телом. Семь дней райского траха… в буквальном смысле этого слова! Вне себя от восторга, Рики совершенно позабыл о кошмарах вчерашнего дня. На ночь Ясон дал ему еще одну таблетку «Опиата-6», и с утра монгрел чувствовал себя как новенький.

Ясон открыл глаза и зажмурился от яркого света. Он осознал, что лежит полностью обнаженный, а пет пожирает его похотливым взглядом. С улыбкой он притянул Рики к себе.

— Доброе утро, любовь моя! — прошептал он хрипловатым спросонья голосом.

— Надеюсь, ты не хочешь секса, — заявил пет, — потому что я хочу завтракать!

— Если я захочу секса, то секс у нас и будет, — ответил Ясон. — Кстати, ты только что сам навел меня на эту мысль…

— Сначала попробуй меня поймать! — монгрел выпрыгнул из постели и помчался голышом прямо в главный зал.

— Рики! — прикрикнул на него хозяин, но не сдержал улыбку. — Сейчас же оденься!

— Я думал, тебе нравится, когда я голый, — ехидно ответил пет.

Пет принялся с хохотом носиться по залу, но внезапно затормозил на гладком полу, заметив Энью. Примостившись на стуле в углу, ксеронец с интересом наблюдал за устроенным Рики спектаклем. Сзади монгрел выглядел жутковато — бедра и ягодицы почернели, на спине багровели рубцы от кнута и, видимо, ему довелось познакомиться с каленым железом — на смуглой коже ярко горели буквы «Р.

"У Энью не осталось сомнений, что монгрел провел ночь со своим хозяином: после того, как блонди покинул его комнату, до ксеронца явственно донеслись распутные звуки, возбудившие его сверх всякой меры. Подкравшись на цыпочках к двери хозяйской спальни, он принялся наглаживать свой член, мечтая заглянуть внутрь хоть одним глазком. Правда, сладострастных стонов оказалось вполне достаточно, чтобы довести его до оргазма.

Ясон появился на пороге спальни в одних легких шелковых панталонах. Вид красавца-блонди в неглиже, с рельефными мышцами и струящимися светлыми волосами заставил Энью пускать слюни. Близился период гона, и ксеронец теперь возбуждался на ровном месте.