Укрощение Рики (ЛП)

— И что именно?

— Он сказал… что Ясон заставил его обслужить себя. Но в подробности мы не вдавались. Катце… отложил разговор до нашей личной встречи.

Рики призадумался — эта последняя деталь сильно его заинтриговала. Дэрил покачал головой.

— Трудно понять, что именно между ними произошло. Это случилось в тот самый день, когда Ясон узнал, что вы с Катце были вместе, в день, когда он отделал тебя лопаткой. Катце сказал, Ясон его чуть не задушил.

— Что?! — вскричал Рики. Вот это была новость так новость! — Почему ты молчал?!

— Потому что… мне не хотелось об этом говорить, — признался Дэрил.

— Хм! — Окурок полетел через перила.

— Тебе следует тушить их, прежде чем выбрасывать, — упрекнул его фурнитур. — Что, если он упадет на кого-нибудь?

Рики хихикнул — идея ему понравилась. Он живо представил себе проходящего под балконом Рауля, которому зажженная сигарета приземляется на макушку. Дэрил снова покачал головой.

— Ты просто… неисправим. Даже любопытно, что еще ты учинишь, чтобы вляпаться в очередные неприятности.

Выкинешь с балкона… еще что-нибудь ценное — или, может, разнесешь хозяйскую коллекцию?

Рики моргнул — внезапно ему в голову пришла откровенно хулиганская идея. Его глаза расширились, он ухмыльнулся и бросился в пентхаус.

Дэрил встревожился — слишком уж хитрой была физиономия пета — и кинулся его догонять. Монгрел уже был у двери, ведущей в обсерваторию.

— Нет! Рики! — отчаянно завопил Дэрил, догадавшись, что у того на уме.

Усмехнувшись, пет открыл дверь и рванул вверх по ступенькам.

Фурнитур старался не отстать, надеясь перехватить монгрела до того, как он совершит вопиющую глупость.

— Не смей! Даже не думай! Рики, ты об этом пожалеешь!

Но монгрел, нашедший способ отомстить ненавистному блонди за то, что тот причинил боль его хозяину, как на крыльях влетел в обсерваторию и метнулся к стене, где висела огромная картина, представлявшая Рауля и Ясона в образах Иоса и Эрфанеса. Не колеблясь ни мгновения, Рики щелкнул зажигалкой и поднес пламя к лицу Рауля, с удовольствием наблюдая, как оно перекосилось и оплыло.

Затем пет опустил руку, и огромный — хотя, надо признать, изображенный вполне правдиво — член блонди постигла такая же трагическая участь. Вклад монгрела в искусство выглядел комично — и вместе с тем чудовищно, ведь это был акт чистого вандализма в отношении великого произведения живописи.

Дэрил наконец-то ворвался в обсерваторию и застыл, в ужасе созерцая дело рук пета, не веря собственным глазам.