Укрощение Рики (ЛП)

Разве не сам он только что молил о поцелуях? Ход мыслей пета, как и сегодняшний внезапный бунт, просто не укладывался у Ясона в голове.

Тем временем, возбуждение самого блонди росло, как снежный ком, и настойчиво требовало выхода. Усмирение буяна-полукровки только распалило желание. Он расстегнул ширинку и предъявил своему пету стоящий колом член.

— Садись на край кровати, — велел он.

Монгрел и ухом не повел, снова показав хозяину затылок. Ясон наклонился, ухватил его за волосы, подтянул к себе и усадил силком, заставляя смотреть в лицо.

— Делай, что велено, пет, иначе снова заработаешь цепи и порку, — угрожающий тон блонди не оставлял сомнений в серьезности его слов.

Судорожный вздох Рики выдал его опасения на сей счет, но упрямец ни в какую не желал сложить оружие.

— Смотри на меня!

Пет устремил непокорный взгляд на хозяина, но теперь вместо ненависти в нем поселился страх. Эта жгучая смесь страха и упрямства вновь живо напомнила Ясону гордого полукровку, встреченного им в трущобах.

— Доставь мне удовольствие, пет, — шепотом приказал он, прижимая лицо Рики к своему пульсирующему члену.

Крепко сжав губы, монгрел попытался увернуться. Ясон с раздражением дернул его за волосы и наотмашь ударил по лицу.

— Делай, что тебе говорят!

Монгрел задохнулся от неожиданности; в голове звенело, щека пылала огнем. Ясон размахнулся для нового удара, Рики моргнул, потянулся вперед и обвел языком головку набухшего члена, обхватив его у основания рукой.

— Молодец, — с придыханием одобрил Ясон.

— Давно бы так.

Несколько минут блонди блаженствовал, наслаждаясь покорностью своего пета, его превосходной техникой, влажным теплом его рта, умелыми движениями пальцев. Затем он положил обе руки на голову Рики и начал решительно толкаться вперед. Монгрел расслабил горло, принимая Ясона полностью. Он не смог удержаться и принялся поглаживать собственный член, отчаянно желая разрядки, хотя признаться в этом хозяину не позволяла все та же гордость.

Прикрыв веки, блонди откинул голову назад, опьяненный тем, что Рики наконец-то подчиняется охотно, без принуждения.

Поначалу он намеревался взять своего пета иначе, но теперь искушение кончить в теплый влажный рот стало непреодолимым. Возбуждение росло, похоть накатывала волной, а Рики старательно выписывал языком замысловатые фигуры, еще сильнее раздувая пламя. Ощущения стали слишком острыми, слишком приятными, слишком за гранью, чтобы можно было устоять и не отдаться полностью на их волю.