Укрощение Рики (ЛП)

Из сострадания Ясон теперь нацеливал удары ниже, по бедрам — туда, где еще оставалось немного нетронутой плоти.

— Двенадцать! Тринадцать! Четырнадцать!

Боль была поистине чудовищной; Рики уже почти не осознавал, где он и что с ним; в глазах темнело, и сознание, казалось, вот-вот померкнет.

— Пятнадцать!

Нанеся последний удар, Ясон отпустил своего пета и недрогнувшей рукой вставил усмирительную трость обратно в ножны. Публичная порка Рики оказалась, вероятно, лучшим способом восстановить — хотя бы временно — свою слегка подмоченную репутацию.

Блонди без колебаний покарал пета за вопиющую непочтительность, чем опроверг множество слухов о его особых отношениях с монгрелом. В глазах свидетелей, по крайней мере, он действовал в полном соответствии со своим статусом — возможно, даже более жестоко, чем поступили бы многие другие блонди. Усмирительная трость на поясе Ясона и явные следы ее применения на теле пета не оставили камня на камне от подозрений в том, что он слишком миндальничает с полукровкой. Кое-кто из элиты даже всерьез призадумался, не ввести ли моду расхаживать везде с такой тростью по примеру Ясона — хотя, учитывая безропотную покорность большинства петов, эта мера была бы абсолютно излишней.

Когда наказание закончилось, и хозяин отпустил его, Рики рухнул на четвереньки, дрожа словно в лихорадке. У него не было сил натянуть штаны, и он даже не заметил, как Ясон наклонился и помог ему. Голос хозяина доходил сквозь пелену, но смысл его слов ускользал.

Постепенно чувства возвращались, и монгрел разобрал, что Ясон шепчет ему на ухо:

— Вставай, пет. Все закончилось.

— Помоги мне, — прошептал он в ответ. — Я не могу…

— Открой рот, — тихо велел хозяин, — и постарайся проглотить.

Из жалости к своему пету Ясон положил ему на язык таблетку «Опиата-6» — он всегда носил с собой запас, на случай, если снова разболится голова. Рики толком не понял, что проглотил, а задавать вопросы сил не было. К этому времени его организм сам стал выделять вещества, притупляющие боль, и он почувствовал себя немного лучше.

Но когда на него обрушилось понимание того, где он находится и что с ним произошло, монгрел со всей остротой ощутил, какому унижению только что подвергся.

— Мы можем вернуться домой? — взмолился он.

— Пока нет. Не беспокойся, никто на тебя больше не смотрит. Даю слово, скоро тебе заметно полегчает.

С помощью хозяина Рики удалось подняться на ноги.