Украденная ночь

С визгом шин Бахир вошел в еще один резкий поворот, почти вплотную прижимаясь к горе и расходясь в нескольких миллиметрах с проезжающим навстречу автомобилем.

Он выдохнул, радуясь, что ему удалось избежать столкновения. Как, черт возьми, ее сюда занесло? Вся эта деревенская местность совсем не подходила той богатой, своевольной, дикой и распутной Марине, которую он знал раньше.

В то же время он понимал, почему любой, кто не был влюблен в разгульную жизнь, захотел бы жить здесь. По мере их подъема виды становились все более впечатляющими, хребет за хребтом, долина за долиной, обрамленная еще более высокими пиками.

— За следующим поворотом, — наконец сказала она. — Въезд слева.

И снова его ожидал сюрприз, когда он повернул на дорогу, усыпанную гравием.

Каменная вилла стояла прямо на склоне хребта. По ее стенам, выкрашенным в желтый цвет, ползла цветущая алыми цветами бугенвиллея.

Бахир вышел из машины и огляделся. Почувствовав на плечах тосканское солнце, он отметил про себя: оно намного мягче солнца в пустыне.

Она не стала дожидаться, когда он оценит всю местность, и открыла свою дверцу.

— Так здесь ты живешь? — спросил Бахир, вытаскивая ее вещи из багажника.

Она хотела их забрать, но он крепко держал чемоданы, и она опять сжала губы.

— Да, это мой дом, — вздохнула она, поняв, что он собирается выполнить свой долг до конца.

Марина стала спускаться по лестнице сбоку от дома, которая привела их к причудливо вымощенной террасе и крытой беседке.

Из дома послышались шаги, визг и крики: «Мама, мама!» Дверь распахнулась, и двое темноволосых ребятишек, смеясь, выскочили на лужайку.

— Мама! — закричал мальчик, бросившись со всей силы на свою мать.

Сразу вслед за ним то же самое повторила и малюсенькая девчушка.

Бахир почувствовал ком в горле и весь сжался от напряжения, когда она присела и крепко обняла их. Так вот какие ее дети! Одно дело было знать о них, другое — увидеть.

Он отвернулся, ожидая, когда горячая встреча закончится. Бахир не хотел семью. И уж точно не хотел быть причастным к ее семейному счастью, особенно после всех тех мужчин, в постелях которых она побывала.